Не свое дело

Как мы стали волонтерами

Екатерина Кронгауз («Большой Город»)

Перевести денег на операцию, отвезти вещи для бездомных, купить подарок на Новый год для одиноких, перепостить, поесть благотворительного ужина, завести карту в банке, который перечисляет проценты в благотворительный фонд, сводить детей на благотворительную елку, сходить в суд, постоять в одиночном пикете, оставить мелочь от сдачи в ящике для больных детей, провести урок для беженцев, отправиться на поиск потерявшейся бабушки, ну и пошопиться в благотворительном магазине дизайнерской одежды — незаметно, но уверенно в этом году благотворительности и волонтерства в самых разных проявлениях у самых разных людей стало заметно больше.

Потерялся 9-летний Игнат Оглезнев. В школе был, а домой не вернулся. По социальным сетям тут же разошелся стандартный плакат "Лизы Алерт", волонтерской организации, разыскивающей потерянных людей. Такие плакаты с фотографией в красной рамочке и просьбой максимального перепоста появляются у всех во френд-ленте несколько раз в неделю. Большинство перепощивают их с такой же скоростью, как и все остальное, не читая, не вглядываясь, а как бы узнавая в них просьбу о добром деле, которое настолько несложное, что и не выполнить его как-то неприлично.

Через четыре дня московский водитель Владимир Николаев увидел в метро бабушку с ребенком и вспомнил это объявление. Он не только вгляделся в лицо мальчика, его не только не остановило успокаивающее, казалось бы, наличие рядом с ребенком бабушки, он прямо из вагона метро, по его словам, зашел в интернет и сличил мальчика с фотографией. После чего он вышел за бабушкой с мальчиком из вагона, проследил за ними до подъезда и только после этого позвонил в полицию. Впоследствии, когда полиция вручала водителю-спасителю премию в 100 тысяч рублей, он объяснял свое поведение "отцовским инстинктом" — у него самого трехлетний сын.

Уровень сознательности, хоть и напоминает отчасти советскую привычку никому не доверять и влезать не в свои дела, однако, на самом деле совершенно новый.

Другой московский герой, тоже отец трехлетнего ребенка, строитель Дмитрий Тарасов, каждое утро после того, как отвозит ребенка в детский сад, встает на выезде из Бутово на МКАД и мешает водителям нарушать правила, объезжать пробку по обочине, создавая тем самым еще большую пробку. Другие водители прозвали его Сантой и некоторые проверяют утром "Яндекс.Карты", чтобы проверить, на месте Санта или нет. Говорят, если есть — выехать на МКАД из Бутово в 9 утра можно за 10 минут, если нет — минимум за 40. Бутовский Санта проводит так ровно час и едет на работу на стройку во Внуково.

Модель Наталья Водянова приехала в Москву этим летом для участия в фэшн-съемке с победителями Паралимпийских игр и узнала, что накануне в Крымске началось наводнение. На следующий день она уже была в Крымске, организовывала лагерь для детей, пострадавших от наводнения.

Примерно в это же время московский фотограф Митя Алешковский на Воробьевых горах организовывал сбор гуманитарной помощи и отправлял ее фурами в Крымск. С тех пор Митя открыл объединенное социальное медиа "Нужна помощь", где пытается заниматься журналистикой и волонтерством-благотворительностью одновременно и привлекать к этому других журналистов. Говорит, что понимает, что профессия журналиста — рассказывать о проблемах, а не решать их, но что же делать, если от того, что ты рассказываешь, в нашей стране ничего не меняется — приходится решать.

Ресторатор и певица Варвара Турова, вступившая в борьбу за справедливый суд над преподавателем Центральной музыкальной школы Анатолием Рябовым, объясняла на всех доступных ресурсах, почему обвинения в его адрес сфабрикованы, собирала подписи в его защиту, призывала всех стоять у суда на каждом заседании, писать про это, кричать про это и перепощивать про это — и победила: профессора оправдали.

Журналист Григорий Охотин и программист Даниил Бейлинсон в процессе всех митингов организовали сервис "ОВД-Инфо", который оперативно собирает информацию о том, кого где задержали, куда везут, что делать, а также помогает с адвокатами и доставкой еды и одежды в ОВД.

И таких примеров в этом году много.

Все эти совершенно разные по интересам, социальному положению и политическим взглядам люди, начавшие заниматься вдруг не своим делом, не изменились в одну секунду, не задумались о смысле жизни, не познали Бога, не осознали свою ответственность, не были слепы и не прозрели.

Но их поразил вирус альтруизма, простите за пошлость.

Много лет активистами было принято считать тех, кто требует. Требует, чтобы государство заботилось о неблагополучных гражданах, чтобы система здравоохранения обеспечивала лечением, квотами и лекарствами больных, чтобы суды справедливо судили, чтобы дорожные службы решали проблемы пробок. Активисты требовали и пытались добиваться от государства того, что оно должно своим гражданам.

Новый активист не требует, а делает.

Потому что требование подразумевает, что тебе кто-то что-то должен — но эта идея явно себя не оправдала. Потому что никто никому ничего не должен. То есть в теории, может быть, и должен, но по факту — нет. Это относится к государству, это относится и к людям.

И часть из нас, конечно, в этом году так и не перевела денег ни одному из больных детей, сообщениями о которых пестрят наши ленты в социальных сетях, которые, может быть, мы сами и перепощивали. Все это потому, что часть из нас эта зараза еще не поразила. Но мы о ней уже очень хорошо знаем.

Пораженные альтруизмом люди, те самые очаги инфекции, от которых она пошла,— особая группа, часто оголтелая и мало приятная в общении. Великие добрые дела и прорывы, как правило, совершаются фанатиками, неспособными видеть нюансов и оттенков. Раньше эти люди существовали как-то отдельно, обособленной кастой, в которую если не стремиться, то и не попадешь.

В этом году оказались пораженными те, кто, казалось бы, совсем к этому не стремился. Просто незащищенный контакт — все, ты в деле.

Митя Алешковский просто привез вещи на Воробьевы горы и увидел, что волонтеры не справляются. И не смог уехать. А потом не смог не поехать в Крымск. С кем из пораженных связалась Водянова — неизвестно, но волонтеры "Лизы Алерт" — это по-настоящему зараженные люди, которых становится все больше и больше с каждым потерявшимся и которые творят настоящие поисковые чудеса, ни в какое сравнение не идущие с работой МЧС.

Сама я летом брала интервью у Любови Аркус, четыре года назад случайно ввязавшейся за другого режиссера в съемки про жизнь мальчика-аутиста и увязшей в этом на всю судьбу этого мальчика и фильм "Антон тут рядом". Все началось с того, что мальчику Антону уже обещали, что он поедет в летний лагерь, и Любовь Аркус уже обещала другому режиссеру съездить и подснять его там. Съездила, подсняла. А потом выяснилось, что заболела у мальчика мама. А потом... Слово за слово Любовь Аркус всерьез занялась проблемой аутизма, проблемой отсутствия такого диагноза у людей старше 18 лет, проблемой изоляции родителей с аутистами, проблемой фашистских психоневрологических интернатов. Обо всем этом она рассказывала мне в интервью, и хоть я и не самый чувствительный человек, но наверняка сказала что-то эмоциональное в ответ, вроде "Какой ужас!" или "Что же делать?". Теперь я занимаюсь сайтом фонда помощи аутистам "Выход", на открытии которого неделю назад президент фонда Дуня Смирнова сказала, что если бы Любовь Аркус помешалась на Марсе, то все бы мы уже собирались в космическую экспедицию.

Сама болезнь появилась не в этом году, но вдруг стали различимы эпидемия и скорость ее распространения. Этих пораженных вирусом альтруизма людей оказалось вокруг так много, что совершенно невозможно предсказать, где можно встретиться с ними — случайные строители на дорогах, старые знакомые, встреченные в гостях, адекватные еще вчера коллеги, попутчики, даже таксисты. Сопротивление бесполезно.

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...