Тридцать лет назад, 10 ноября 1982 года, умер Леонид Брежнев — человек, на протяжении 18 лет возглавлявший Советский Союз. Специальный корреспондент ИД "Коммерсантъ" Олег Кашин вспоминает, как менялось отношение общества к Брежневу в течение этих 30 лет.
Одна моя знакомая художница возмущается в социальной сети моделями, которые бреют себе брови. "Без бровей же холодно", — пишет она, и я, читая ее записи сверху вниз, то есть не понимая контекста, хочу с ней согласиться — да, холодно, тридцать лет уже холодно. Думаю, не у меня одного такая реакция на слово "брови"; брови — это Брежнев. Один из обязательных главных медиагероев моего детства.
Детство — это конец восьмидесятых. Когда Брежнев умер, мне было два года, и воспоминаний о брежневских временах у меня нет и не может быть. Зато в конце восьмидесятых, в мои восемь или девять лет, когда запоминается вообще все, Брежнева было чуть ли не больше, чем при Брежневе. Ну, не меньше, по крайней мере. На презентации главного кино десятилетия — фильма "Асса" — модные рок-музыканты поют, стоя на расстеленном на сцене портрете Брежнева. Судят Чурбанова, брежневского зятя, который считается главным коррупционером эпохи. В газетах печатают карикатуры на Брежнева и анекдоты про Брежнева. В кино актер Матвеев, который играл молодого Брежнева в эпопее "Освобождение", играет теперь "настоящего" Брежнева — обвешанного орденами шамкающего маразматика. Систем типа современной "Медиалогии" тогда не было, но если посчитать, я уверен, что тройка самых упоминаемых медийных персонажей конца восьмидесятых выглядела бы именно так — Сталин, Брежнев, Горбачев, и шли бы они примерно вровень.
Двадцать лет назад, в день десятилетия со дня смерти Брежнева, поэты из "ордена куртуазных маньеристов" ходили на Красную площадь возлагать венок к могиле "самого доброго советского императора", и это был по тем временам невероятно провокационный жест, запредельный эпатаж, но время показало, что это был не только эпатаж; к концу девяностых это отношение к Брежневу (ну да, самый добрый император) стало мейнстримом. "Не Брежнева тело, а юность мою вы мерзлой землей закидали", — писал десять лет назад в дни двадцатилетия смерти Брежнева культовый поэт уже нулевых Всеволод Емелин.
Сегодня ностальгическая симпатия к Брежневу — уже пошловатый штамп. Я думаю, в дни тридцатилетия его смерти найдутся люди, которые скажут важные и злые слова про человека, слишком долго просидевшего на троне и превратившего страну в такого же беспомощного старика, как и он сам. Я думаю, в эти дни о Брежневе будет сказано много слов, написано много статей и показано много фильмов. И в этом смысле ничего не меняется по сравнению с перестройкой, девяностыми и нулевыми — почему-то мы не можем перестать строить свою идентичность, отталкиваясь именно от отношения к деятелям далекого прошлого, о которых по-хорошему давно стоило бы навсегда забыть.