Топ с вишенкой

Делясь своими планами на будущее, многие топ-менеджеры госкомпаний любят кокетливо помечтать о собственном свечном заводике или бензоколонке. На деле же собственным бизнесом после госслужбы рискуют заниматься единицы, да и "свечной заводик", как правило, приобретается во время и благодаря госслужбе.

Семь лет назад Александра Рязанова называли одним из самых влиятельных людей в "Газпроме": в должности зампреда он курировал нефтяное направление бизнеса и возглавлял купленную у Романа Абрамовича "Газпром нефть" (бывшая "Сибнефть"). Сегодня Рязанов готовится к новому взлету: он планирует стать самым крупным в России производителем быстрозамороженных тортов, и это уже не госпроект, а его собственный.

В этот бизнес, как и в несколько других, по его собственным словам, он попал по воле случая. Отставка в 2006 году со всех должностей в "Газпроме" не стала для Рязанова неожиданностью: разногласия с Алексеем Миллером по поводу стратегии развития бизнеса копились уже давно, и самому Рязанову было понятно, что долго этот конфликт продолжаться не мог. В отличие от большинства других руководителей госструктур Рязанов принял решение на государство больше не работать, а заниматься только собственными проектами. Небольшое исключение он сделал для компании "Стройтрансгаз": после того как старый знакомый Рязанова Геннадий Тимченко в 2008 году получил контроль над этой структурой, Рязанов согласился возглавить компанию, а меньше чем через год покинул ее, поскольку обязательства по ее реформированию выполнил. "Не могу сказать, что опыт, приобретенный в "Газпроме", можно как-то применить в других секторах экономики,— размышляет Рязанов.— Все-таки "Газпром" — это больше политика, чем бизнес. Разве что должность расширила круг моих знакомств".

Кое-какие собственные активы у Рязанова к моменту отставки уже были. В основном земельные участки. Кроме того, сейчас ему принадлежит компания "Самаранефтеимпекс", добыча которой должна составить около 100 тыс. тонн в год тяжелой, но все-таки дорогой нефти, а в Ижевске работает принадлежащая ему компания "Универсальное бурение" по производству буровых долот. В 2007 году эти компании были объединены в ЗАО "Русская холдинговая компания" (РХК), и тогда же оно занялось девелопментом. РХК построила несколько торговых центров в регионах, а в Подмосковье, на Новорижском шоссе, строит поселок "Онегино". Собственно, до сих пор эти активы и приносят основную часть прибыли — все, что появилось помимо них, дает не больше четверти. Здесь же, на Новой Риге, Рязанов, по его словам, провернул лучшую сделку в жизни: купил 120 га земли за $10 млн, а перед кризисом продал в десять раз дороже.

Однако дела, которое позволило бы реализовать особые амбиции, Рязанов на момент отставки себе еще не придумал. Для начала занялся кое-чем для души. На родине отца, в деревне Константиновке в Саратовской области, был у него яблоневый сад. "Поначалу никакого бизнеса там не было, я начал скупать земельные паи, еще когда работал в "Газпроме",— рассказывает Рязанов.— Выкупил 2500 гектаров, 50 из них засадил яблонями — все для того, чтобы сохранить жизнь отцовской малой родине: деревня совсем погибала". Первое время после отставки Рязанов занимался яблоками. Там было над чем подумать: не заладилось дело с саженцами. Мичуринские саженцы из самого популярного в нашей стране питомника оказались не очень: больные, бракованные. Закупил итальянские деревца — и они погибли. Оптимальный вариант был найден в Канаде. В этом году Рязанов уже собрал 400 тонн, года через три-четыре планирует выйти на 2 тыс. тонн и в ожидании этого урожая построил в Константиновке склад для хранения яблок и гостиницу для сезонных рабочих. Постепенно аграрный бизнес Рязанова разросся: в Тамбовской области были построены свинокомплекс на 50 тыс. голов, комбикормовый завод и элеватор объемом хранения до 240 тыс. тонн зерна. А сейчас рядом с элеватором строится завод по глубокой переработке зерна в клейковину, сиропы, крахмал — такие заводы в России можно пересчитать по пальцам.

Новые возможности на рынках, максимально удаленных от нефти, дал кризис. Один такой случай подвернулся в Челябинске. В 2007 году крупнейший челябинский производитель кондитерских изделий "Хлебпром" (ТМ "Мирэль") затеял слияние с московской компанией "Унисервис" (ТМ "Русская нива"). Контроль над новым лидером рынка должны были получить челябинские политики и предприниматели Илья Мительман и Виталий Рыльских — но справиться с финансовыми обязательствами им оказалось не по силам, и помощь предложил их приятель Александр Рязанов.

И тут пришел аппетит. В десятку лидеров рынка "Хлебпром" с суммарным производством на трех площадках (в Красногорске, Ярцево и Челябинске) 60 тонн продукции входит уже сейчас, а строящийся завод в Ногинске будет производить до 80 тонн кондитерских изделий в месяц. Общие инвестиции составят €50 млн, а годовой оборот компании к 2014 году достигнет 10 млрд руб.

Рязанов говорит об этих десяти миллиардах рублей практически с той же интонацией, с какой, работая в "Газпроме", сыпал на порядки большими цифрами. По его мнению, разница действительно невелика.

"Я ассоциирую себя с тортами не в большей степени, чем с нефтью,— рассказывает Рязанов.— В долгосрочной перспективе кондитером я себя не вижу: выведя проект на плановые показатели и получив достойное предложение о продаже, я его, конечно, продам. И делать торты не проще, чем добывать нефть. У нас нельзя купить ни качественного масла, ни сливок — все надо завозить из-за границы. К тому же очень сложная система дистрибуции, продаж".

Единственное, с чем Рязанов расстаться не готов, это яблоневые сады. На столе у него в кабинете — вазочка с собственными двумя сортами, которые ему лучше в этом году удались,— "Голден" и "Гала". И интонация совсем другая, когда он о яблоках говорит. "Заезжал в прошлом году к Лужкову Юрию Михайловичу — мы с ним дружим давно, и у него под Мичуринском тоже яблоневый сад, на 200 гектаров. Так он на те же грабли наступил, что и я,— доверился отечественным агрономам. Я ведь его предупреждал, что не нужно этого делать! Да что там, видно, что сад уже погиб".

В отличие от Александра Рязанова, не видящего границ в областях приложения сил, бывший гендиректор ФГУП "Росспиртпром" Сергей Зивенко после отставки в 2002 году делает по-прежнему водку — но уже собственную. В настоящее время его компания "Белое золото" разливает напиток на шести чужих заводах — собственное производство в Калуге переживает тяжелые времена: розлив остановлен, в Росалкогольрегулирование подана заявка об отзыве лицензии на производство. Из других потерь последних лет — контроль над частью сбыта московского завода "Кристалл" (самое крупное предприятие ФГУПа) и права на торговую марку Cristall (более известного как ""Кристалл" — черная этикетка").

Формально завод в Калуге перешел в собственность Зивенко лишь после отставки, но годом ранее его приобрел старый приятель и партнер Зивенко по дистрибуторскому бизнесу глава компании "Гросс" Сергей Макаров. "Макаров купил его для меня, и после того, как я перестал быть чиновником, акции перешли в мою собственность,— рассказывает Зивенко.— Но сейчас я считаю, что иметь собственный завод невыгодно. Мне выгоднее размещать заказы на сторонних предприятиях, так я экономлю несколько рублей с каждой бутылки, чем лить на своем. Недостатка в свободных мощностях сейчас нет. Поэтому мои главные инвестиции — это бренды". Брендов у Зивенко три, два из них он создал сам — "Русское золото" и "Белое золото", самый перспективный — "Гжелку" структуры Зивенко выкупили у "Кристалла" буквально через месяц после его отставки с высокого поста. Бизнес развивается неплохо: компания разливает около 500 тыс. дал в год, марка "Белое золото" оценивается экспертами в нестыдные $25 млн, но на рынке шепчутся, что, если бы в свое время, будучи главой "Росспиртпрома", Зивенко не нажил столько врагов на рынке, завод его не закрыли бы и потерь у бизнеса было бы меньше.

Два года, проведенные никому ранее не известным 32-летним мелким оптовиком Зивенко в должности гендиректора "Росспиртпрома", запомнятся участникам рынка надолго. Говорили, что этим назначением молодой человек был обязан тренеру Путина по дзюдо Аркадию Ротенбергу, и в боевом искусстве установления контроля над покидающими ФГУП заводами Зивенко проявлял действительно высокий класс. Штурм московского завода "Кристалл", бои за смещение директоров в регионах, участие в переговорах криминальных авторитетов... "А что было делать? — вспоминает Зивенко.— Отрасль была сильно криминализирована, и какие-то пакеты приходилось выкупать, а с кем-то договариваться". Впрочем, договорные позиции у "Росспиртпрома" как раз были очень хорошие: одновременно с назначением Зивенко на должность руководителя ФГУПу были переданы функции распределения квот на спирт, и теперь ни одно предприятие отрасли уже не могло работать без оглядки на госкомпанию.

Игроки отрасли отчаянно сигнализировали руководству, что Зивенко действует не в государственных интересах, ставя своих людей у руля и фактически разоряя предприятия. В конце концов, очевидно, сигналы были услышаны, и Зивенко был отправлен в отставку. Говорили также, что он поссорился с Ротенбергом, а сам он называет причиной отставки "недопонимание" со своим формальным руководителем — тогдашним министром сельского хозяйства Алексеем Гордеевым. Через несколько месяцев после отставки Счетная палата провела проверку, выявила действительно многомиллионные хищения в "Росспиртпроме", но дальнейших санкций не последовало, и Зивенко даже разрешили завершить сделку по приобретению марки "Гжелка".

Однако после отставки Зивенко без всякой поддержки оказался один на один с теми, кого еще недавно давил административными способами. Атака на опального менеджера пошла сразу по двум самым болезненным для него точкам: оспаривать право владения Зивенко "Гжелкой" взялся владелец питерского "Ливиза" и экс-сенатор Александр Сабадаш, а "Черную этикетку" отбирал гендиректор еще одного ФГУПа — "Союзплодоимпорта" Владимир Логинов. Обе контроперации удались. "Черная этикетка" перестала выпускаться, а "Гжелка", которая на пике продаж в 2002-2003 годах была самой продаваемой водкой в России (около 140 млн бутылок), из-за неразберихи с владельцами окончательно потеряла позиции. Зато после того, как у Зивенко отняли две его лучшие марки, он пересмотрел взгляды на ведение бизнеса. "Я всегда за то, чтобы садиться за стол переговоров",— говорит он сегодня.

Генеральный директор холдинга "Композит" Леонид Меламед создал свою компанию с партнерами три года назад, сразу после того, как покинул пост гендиректора "Роснано". В отличие от Зивенко он ни с кем не ссорился, и бизнес его процветает благодаря прежним связям. С 1998 по 2000 год Меламед работал гендиректором "Росэнергоатома", а с 2000-го — в структурах, возглавляемых Анатолием Чубайсом: сначала отвечал за подготовку реформы электроэнергетики в РАО ЕЭС, затем год работал гендиректором "Роснано" (на этом посту Чубайс стал преемником Меламеда).

В собственную компанию Меламед инвестировал около 1 млрд руб. Сейчас в холдинге десять "дочек", одна из них — совместная с "Роснано", три — с "Росатомом". Из нынешнего оборота компании (около $100 млн) до трети приходится именно на заказы атомщиков, около половины — на предприятия ОПК. К 2016 году Меламед планирует впятеро увеличить оборот "Композита", главным образом за счет экспорта инновационных материалов: не менее 50% продукции он планирует продавать за границей. "Основными драйверами развития отрасли за границей в ближайшие годы станут авиапромышленность, автомобилестроение, ветроэнергетика и строительство,— говорит Меламед.— У нас это мостостроение и трубы большого диаметра. Если бы наша встреча состоялась месяц назад, то альтернативную энергетику в этот список я бы не включил. Но в последние дни движение в эту сторону началось даже у нас".

Сам Меламед не боится обвинений в том, что при создании своей компании использовал административный ресурс ("Росатому" он поставляет, в частности, углеволокно для центрифуг). "В таких сложных производствах, как атомная промышленность, больше доверия, если человек из отрасли. Он понимает всю меру ответственности",— объясняет Меламед.

Нынешний бизнес экс-гендиректора "Связьинвеста" Евгения Юрченко связан с его госслужбой еще плотнее, чем в случае с Меламедом.

Сразу после досрочной отставки в сентябре 2010 года Юрченко зарегистрировал две компании — ИК "Финансовые активы" и Фонд имени изобретателя радио Александра Попова. Заявленные цели фонда — "инвестиции и реализация инвестиционных программ в национальной телекоммуникационной отрасли, доверительное управление активами акционеров объединенного "Ростелекома", содействие развитию российской отрасли связи в целом". Никаких программ развития эти компании пока, конечно, не представили, поскольку в действительности их назначение намного скромнее — управление акциями "дочек" "Связьинвеста", скупленными Юрченко в бытность гендиректором компании.

Приобретать акции он начал сразу после вступления в должность, в феврале 2009 года. Против скупки бумаг выступал председатель совета директоров "Связьинвеста", бывший министр связи Леонид Рейман, убеждая наблюдающие органы в том, что "действия Юрченко могут рассматриваться как использование служебной информации, что законодательством РФ запрещено" и что затраты на скупку во много раз превосходят совокупное вознаграждение Юрченко в группе "Связьинвест". Юрченко, со своей стороны, объяснял скупку акций желанием продемонстрировать инвесторам реформируемого госхолдинга, что он как менеджер готов разделить с ними все риски. Желание его было так велико, что он потратил $150 млн на акции дочерних компаний "Ростелекома", которые в итоге были конвертированы в 8,5% "Ростелекома". Юрченко нацеливался на скупку второго такого же пакета, но менее чем через месяц продал 6% акций Сулейману Керимову за $900 млн, а остальные 2,5% акций остались в Фонде Попова.

Какие еще активы принадлежат фонду, Юрченко не рассказывает, зато сообщает, что стоимость всех его финансовых активов сейчас составляет 2,5 млрд руб. (большая часть средств от продажи 6% бумаг "Ростелекома" ушла на погашение банковских кредитов, которые Юрченко брал на их покупку). Впрочем, Юрченко не экономит. В апреле 2011 года на аукционе Sotheby`s, приуроченном к 50-летию полета первого человека в космос, он купил спускаемую капсулу советского космического корабля "Восток 3КА-2" за $2,88 млн. На этом аппарате за несколько недель до полета Юрия Гагарина из космоса успешно вернулись собака Звездочка и манекен Иван Иванович. В начале 90-х годов капсула была продана за границу и в 1996 году оказалась у американского коллекционера. Юрченко передал капсулу Московскому планетарию.