энергокомпаний в ценовом тупике описывает корреспондент отдела бизнеса Владимир Дзагуто
Недавно мне пришлось экспромтом придумывать описание современной российской энергетики — так, чтобы кратко и образно. Получилось примерно следующее. В дореформенные времена отрасль была похожа на вид российской глубинки с птичьего полета — редкие поля и населенные пункты, разделенные "ничейными" лесами, пустырями и заброшенными полями. Сейчас отечественный энергорынок больше напоминает европейский пейзаж: вся территория внизу поделена на квадратики, у каждого свой хозяин, а свободные участки, если где и остались, так только на таких неудобьях, где и козы пастись не будут. Причем большая часть землевладельцев жалуется на малый размер своего участка и всячески стремится отхватить сотку-другую у зазевавшегося соседа.
Речь идет о том, что энергетика практически выбрала тот ценовой резерв, который казался бесконечным еще в середине 2000-х годов. Тогда отрасль считалась недофинансированной, а люфт для повышения цен выглядел неисчерпаемым — потребители, дескать, все снесут. Например, еще в 2010 году повышение тарифа магистральных сетей в полтора раза никого, кажется, не испугало, поскольку в конечной цене электроэнергии это дало примерно пару процентов роста. Продолжая аналогию, если своей земли не хватало, всегда можно было прирезать к себе соседний пустырь и быстренько его распахать.
Но теперь пустоши кончились, и энергокомпании, когда-то легко прибавлявшие к своим тарифам по 20-25% в год, вынуждены ютиться в узких рамках поделенного энергорынка. И попытка какого-то из секторов отрасли выкроить для себя делянку чуть побольше немедленно приводит к тому, что против него ополчаются не только потребители, но и ближайшие соседи.
Подтверждением этого стал мой недавний разговор с одним из участников рынка. В тот момент как раз активно обсуждалось, как тарифным регуляторам следует дифференцировать сбытовую надбавку гарантирующих поставщиков (основных региональных энергосбытов, работающих по тарифам с населением, мелкими и средними потребителями). Дифференциация должна была несколько повысить их доходы. Мой собеседник, не имеющий прямого отношения к этому сектору, сказал примерно следующее: "Это даже хорошо, что положение сбытов улучшат. После этого все начнут с ними бороться, а не с нами". Это заявление подтвердилось буквально через несколько дней, когда против дифференциации единым фронтом выступили и потребители, и работающие с крупными потребителями независимые энергосбыты, опасавшиеся усиления гарантирующих поставщиков.
Эту историю можно оценивать как положительно, если видеть в ней своеобразную конкуренцию (пусть и в стиле коммунальной квартиры), так и отрицательно, если делать акцент на том, что на доходы секторов отрасли влияет не состояние рынка, а регуляторные решения государства. Другой вопрос, что мне вообще не известен ни один сектор российской энергетики, где компании были бы довольны своими "делянками". Кажется, послереформенные годы привели к тому, что энергорынок уперся в тупик, в котором неудобно абсолютно всем участникам движения.