'/%3e%3cpath%20fill-rule='evenodd'%20clip-rule='evenodd'%20d='M14.3017%2018.2207H15.3723L14.8352%2016.9716L14.3017%2018.2207ZM14.0381%2018.8502L13.7205%2019.5769H12.9973L14.5351%2016.0881H15.1601L16.6917%2019.5769H15.9493L15.6357%2018.8502H14.0381ZM25.6746%2019.5744H26.3736V16.0879H25.6746V19.5744ZM22.8929%2018.0766H24.1812V17.4409H22.8929V16.7264H24.7631V16.0905H22.1942V19.5767H24.8304V18.9408H22.8929V18.0766ZM20.1158%2018.4886L19.3234%2016.0879H18.7452L17.9528%2018.4886L17.1817%2016.0898H16.4277L17.6446%2019.5789H18.2308L19.0245%2017.2871L19.8181%2019.5789H20.4094L21.6232%2016.0898H20.8887L20.1158%2018.4886ZM11.9304%2018.0863C11.9304%2018.6538%2011.6486%2018.9571%2011.1368%2018.9571C10.6222%2018.9571%2010.3388%2018.645%2010.3388%2018.0621V16.0902H9.63046V18.0863C9.63046%2019.0681%2010.1761%2019.6312%2011.1271%2019.6312C12.0875%2019.6312%2012.6381%2019.0574%2012.6381%2018.0571V16.0881H11.9304V18.0863ZM7.94048%2016.0881H8.64841V19.5791H7.94048V18.1613H6.34117V19.5791H5.63281V16.0881H6.34117V17.4962H7.94048V16.0881Z'%20fill='white'/%3e%3cpath%20fill-rule='evenodd'%20clip-rule='evenodd'%20d='M16.0069%2011.6456C13.556%2011.6456%2011.5625%209.65187%2011.5625%207.20117H12.1903C12.1903%209.30551%2013.9026%2011.0176%2016.0069%2011.0176C18.1113%2011.0176%2019.8236%209.30551%2019.8236%207.20117H20.4514C20.4514%209.65187%2018.4576%2011.6456%2016.0069%2011.6456Z'%20fill='white'/%3e%3cdefs%3e%3clinearGradient%20id='paint0_linear_17199_5762'%20x1='1336'%20y1='2.75586'%20x2='1336'%20y2='2669.42'%20gradientUnits='userSpaceOnUse'%3e%3cstop%20stop-color='%23FB6361'/%3e%3cstop%20offset='1'%20stop-color='%23ED3E45'/%3e%3c/linearGradient%3e%3c/defs%3e%3c/svg%3e)
Вы тайну знаете?
На прошлой неделе Госдума приняла в первом чтении законопроект, ужесточающий наказание за шпионаж и разглашение государственной тайны. Многие статьи в нем серьезно расширены и дополнены. "Власть" решила узнать, многих ли читателей может коснуться этот закон.
"Я не хочу разглашать гостайну, поэтому ничего не скажу"
Сергей Железняк, зампред Госдумы ("Единая Россия")
Какие секреты я знаю — это очень большая государственная тайна. Но с теми, у кого был бы допуск именно к ней, не исключено, что поделился бы.
Сергей Нарышкин, председатель Госдумы
У меня самая высокая степень допуска почти ко всей секретной информации. Но я этим практически никогда не пользовался и не проявлял излишнего любопытства к секретам. А те данные, которые я узнал, когда служил в ракетных войсках стратегического назначения, давно устарели и сейчас никому не интересны. У меня складывается впечатление, что у нас в государстве не осталось вообще никаких тайн. Мы так раскрылись перед западными инвесторами, что выложили им, по-моему, все, что знали. Сейчас наступает такой момент, когда надо приходить в себя после всей этой демократизации и либерализации. Именно поэтому принятие этих поправок крайне своевременно.
Вячеслав Позгалев, депутат Госдумы, в 1996-2011 годах — губернатор Вологодской области
Ничего не могу сказать.
Илья Шестаков, замминистра сельского хозяйства
У меня еще с советских времен был доступ к секретным документам. Мне доводилось работать с грифами "совсекретно" и даже "совсекретно особой важности" (особая папка). Смешно, но секретного там ничего не было. В документах особой папки были расчеты координат падения боковых ступеней космических кораблей. В этот район выезжала спецкоманда, и если вдруг там случайно паслось стадо, то пастухам платили деньги, чтобы они удалились. Так вот именно в этих районах собирались стада со всего Казахстана. Наши законы по шпионажу самые жесткие, и не понятно, зачем их ужесточать. Думаю, это реакция властей на Болотную, чтобы иметь возможность все протестные настроения подвести под влияние американцев, шпионаж и клевету.
Георгий Гречко, летчик-космонавт, дважды Герой Советского Союза
Любой, кто жил и работал в СССР, так или иначе имел отношение к разного уровня допускам и гостайне, и я не исключение. Но мне не понятно, зачем все это затеяли сейчас. Засекреченной должна быть только та информация, которая может повредить стране, а такой очень немного. Да и прошлые законы нормально работали. Сейчас у России есть проблемы поважнее, например в экономике, правоотношениях, судебной системе.
Игорь Вдовин, председатель правления Национального агентства прямых инвестиций
На то она и тайна, чтобы ее никому не рассказывать. Сейчас вопрос сохранения гостайны стоит гораздо острее, чем в советские времена. Нельзя сравнивать тот уровень закрытости и нынешний, те информтехнологии и современные. И тайны появились уже не только в разведке, сейчас довольно распространены промышленный и технологический шпионаж. Поэтому, конечно, необходимы и новые меры ответственности. Какие? Это должны решать наши законодатели.
Анатолий Куликов, экс-министр внутренних дел России
Я член комиссии по рассмотрению расходов бюджета, поэтому много тайн знаю. Сейчас у каждой страны тайн становится больше. Они могут касаться сведений о мобилизационных ресурсах, о закрытых технологиях, об агентурной работе спецслужб. И все это надо тщательно охранять.
Александр Хинштейн, зампред комитета Госдумы по безопасности и противодействию коррупции
Я не хочу разглашать гостайну, поэтому ничего не скажу. Я законопослушный. Да и вообще любой гражданин, не важно, случайно узнавший гостайну или в связи со служебной необходимостью, должен хранить эти сведения в секрете. А новый закон поможет четко прописать права и обязанности всех носителей гостайны и санкции за ее разглашение.
Сергей Железняк, зампред Госдумы ("Единая Россия")
Конечно, знаю, и все знают, и любой может быть привлечен за их разглашение. Статья 275 УК становится все более и более туманной, вместо того чтобы упростить и конкретизировать, ее расширяют. И уголовные дела по этой статье будет проще фальсифицировать. А учитывая, что гостайны у нас нет, все перечни секретов отдаются на откуп ведомствам. И тайны у нас ведомственные. В моем деле ракетчики говорили, что сведения не секретные, а в ВМФ сказали, что секретные.
Григорий Пасько, журналист, в 1997 году был осужден по 275-й статье УК
Никаких тайн ни я, ни мои товарищи никогда не выдавали, поэтому и сейчас ничего не скажу. Чем больше секретов мы сохраним, тем лучше будет нашему государству. Но в этом вопросе тоже нужно соблюдать разумность, потому что секретить объекты, которые и так все знают, а потом за это сажать не очень хорошо. Однажды я летал с Патрушевым на Северный полюс, там мы встретились с агентом MI-6, который предложил Патрушеву сменить работу. А тот пошутил, что уже работает на MI-9.
Николай Гаврилов, генерал-лейтенант ФСБ в отставке, герой России
Знаю, и не одну. Секретными должны быть сведения, которые могут нанести ущерб безопасности России. Конечно, бардак, коррупцию и дедовщину в армии скрывать не надо, но есть определенные данные, которые могут навредить военным. Должна быть секретная информация о ресурсах, новейших разработках и достижениях ученых в области обороны. И если в процессе учебы студенту без допуска предоставляются секретные материалы, то ответственность должна лежать на том, кто эту информацию предоставил и не проследил, чтобы студент ее записал в отдельной тетради.
Леонид Ивашов, президент Академии геополитических проблем, в 1996-2001 годах — начальник Главного управления международного военного сотрудничества Минобороны РФ
Не знаю, у нас иногда трудно понять, что тайна, а что нет. Очень давно братья Стругацкие создали научно-фантастический роман, а в публикации им отказали из-за того, что он содержит гостайну. Авторы пообещали убрать соответствующие части из романа, но им ответили, что сообщить, где именно содержится гостайна, нельзя, потому что само указание на эти места приведет к ее разглашению.
Александр Викулин, гендиректор Национального бюро кредитных историй (НБКИ)
А вам за что стыдно?
Журнал "Коммерсантъ Власть" №39
от 01.10.2012, стр. 6