В "Формуле-1" немало легендарных личностей. Шеф команды Williams, которой принадлежит титул чемпиона мира среди конструкторов,— один из самых-самых. Попав в 1986 году в тяжелейшую аварию и оказавшись прикованным к инвалидной коляске, Фрэнк Уильямс нашел в себе силы вернуться к активной жизни. Даже сейчас, когда команда сдала лидирующие позиции, его авторитет непререкаем. Его появление на трибунах и пресс-конференциях встречается обычно аплодисментами. В нынешний четверг, перед стартом очередной серии испытательных заездов Williams в Сильверстоуне, ФРЭНК УИЛЬЯМС дал эксклюзивное интервью корреспонденту Ъ АЛЕКСЕЮ Ъ-ЖУКУ.
— Как вы оцениваете результаты первых этапов чемпионата? Наверное, они вас не радуют?
— Да, McLaren сейчас бесспорный лидер. Эта команда приспособилась к изменениям правил. Но мы не опускаем руки и, как видите, не прекращаем работу ни на день.
— За счет чего сопернику удалось обойти вас? Ведь год назад ваша команда была на голову выше остальных?
— В McLaren проделали в прошлом году большую работу. Ребята потрудились на славу, этого не отнять. Им удалось создать единое и органичное целое сразу из нескольких сложных компонентов — шасси, мотора и еще многих других технических элементов. Наконец, у них в этом году собралась очень неплохая команда инженеров и пилотов.
— А что вы скажете о своей команде?
— У меня нет претензий ни к пилотам, ни к инженерам. Постоянно быть первым невозможно. Все говорят сейчас, что мы стараемся догнать ушедший вперед McLaren. Но это неправильно. В лексиконе членов команды слова "догнать" нет, мы предпочитаем "перегнать".
— Когда примерно вы собираетесь это сделать?
— Скажем так, в ближайшие месяцы. Хотя мы не строим иллюзий. В этом году McLaren должен победить. Мы будем бороться за второе место.
— Как оцениваете результаты последнего этапа в Канаде?
— Они обнадеживают. Мы двигаемся в правильном направлении. Наши машины показали себя с хорошей стороны, а Жак Вильнев, несмотря на известные трудности, занял шестое место. Что же касается Хайнца-Харальда Френтцена, то не он виноват в аварии. Мы подали протест по этому поводу, но он был отклонен.
— Вы согласны с тем, что Шумахер слишком агрессивен на трассе?
— Он, бесспорно, талантлив, но еще молод. Я надеюсь, что это пройдет, и через несколько лет, возмужав, он научится побеждать и другими путями.
— Говорят, вы хотели видеть его в своей команде? Даже пытались купить?
— Быть может, в будущем, когда положение будет более благоприятным, мы подумаем над такой возможностью. А пока об этом речь не идет. Михаэль — самый дорогой пилот. Мы же сейчас вкладываем все средства в машину, новые проекты, совершенствование и расширение наших предприятий.
— Сейчас очень много говорят и пишут о принципиально новой машине Williams, которая должна обогнать McLaren. Это она проходит тесты в Сильверстоуне?
— Говорить о принципиально новой машине в "Формуле-1" очень сложно. Мы совершенствуем их беспрерывно. Каждый день испытываем что-то новое. Не останавливаемся даже тогда, когда гонщики отдыхают. Мы представили новый Williams FW20 в январе и с тех пор неустанно трудимся над его совершенствованием.
— В этом году у вас новый компаньон — немецкий концерн ВМW. Как развивается сотрудничество?
— Прежде всего хочу сказать, что мы благодарны за партнерство концерну Renault. Девять чемпионских титулов в "Формуле-1" — это и его заслуга. Но времена меняются, теперь у нас новый партнер. В Англии на наших заводах уже работает большая группа представителей BMW. Мы разработали автомобиль для гонок Le Mans. В 2000 году на наших автомобилях "Формулы-1" будут стоять моторы этой фирмы. Уверен, что наша команда сделала правильный выбор и скоро в этом смогут убедиться абсолютно все. Мне хотелось бы, кстати, сказать добрые слова и в адрес другого нашего партнера, который помогает нам во многих делах уже с 1995 года. Это фирма Andersen Consulting. Она разрабатывала для нас несколько проектов, в том числе программу быстрой перестройки для сотрудничества с новым партнером. Кроме того, Andersen подготовила нам планы освоений других видов автоспорта и перспективный проект нашего развития на начало следующего тысячелетия. Мы, естественно, хотим быть лучшими не только в ближайшие год-два, но и думаем о более далеком будущем.
— Что такое Williams с экономической точки зрения? Ведь это не только три автомобиля "Формулы-1", инженеры и пилоты?
— Williams — это очень большое предприятие, которое, как я уже сказал, не прекращает работу ни на один день. Чтобы создать сейчас машину для "Формулы-1", нужен труд 500-600 рабочих и десятки миллионов долларов. Мы проводим по 600-700 испытаний и разрабатываем примерно по 200 тысяч новых технических компонентов в год.
— А сколько человек входит в команду, что переезжает с этапа на этап?
— 40-50. Помимо этого, на каждый этап мы возим обычно 3 автомобиля, 10 моторов, 80 шин и еще многое другое.
— Вы уже очень давно в мире автоспорта. А как вы вообще попали в него?
— Мой отец был гонщиком, поэтому я не мог не интересоваться гонками. Я в детстве читал очень много книг и журналов об автоспорте и знал почти всех известных пилотов. Моими кумирами были Майк Хоуторн и Питер Коллинс. В 1958 году, когда мне было 16, я вживую видел, как Коллинс выиграл Гран-при Британии в Сильверстоуне. На меня это произвело большое впечатление. После этого я очень много ездил по стране — старался не пропустить ни одной гонки. Часами простаивал под холодным дождем в ожидании той минуты, когда машины промчатся мимо меня. И был счастлив. В 1961 году я впервые сам сел за руль гоночного автомобиля. Потом выступал в "Формуле-3". Временами неплохо.
— Почему же вы оставили профессию гонщика?
— Я тогда постоянно испытывал какие-то финансовые проблемы. Быть может, поэтому мне хотелось самому быть хозяином: создавать машины и готовить команды к гонкам. Начинал я в маленькой квартире в пригороде Лондона. Сначала готовил машины для гонщиков, имел даже свою команду в чемпионате "Формулы-2". Но, естественно, всегда мечтал о "Формуле-1". Впервые я попробовал себя в ней в 1969 году. А девять лет спустя появилась команда Williams.