Выбор Игоря Гулина

Фарос и Фариллон

Автор: Эдвард Морган Форстер
Издатель: Kolonna Publications

"Карьера Менелая складывалась из мелких неудач. Когда он потерял Елену, а потом, снова обретя ее, возвращался из Трои, поднялся северо-западный ветер, заставивший его искать спасения на пустынном острове..."

Английский прозаик Эдвард Морган Форстер — эстет и путешественник, друг Вирджинии Вульф и Бенджамина Бриттена, один из первых людей, писавших по-английски откровенную гомосексуальную прозу, а также — автор, открывший для европейского модернизма Александрию.

Служивший там в Красном Кресте, Форстер одним из первых разглядел в замызганном восточном городке точку встречи огромных массивов истории — Египта и Рима, эллинизма и раннего христианства, ученых евреев и арабских завоевателей. В начале 1920-х он выпустил две книги об Александрии: путеводитель и сборник эссе "Фарос и Фариллон" об истории и укладе города, о его величии и упадке, по сути, у Форстера совпадающих. Это книга — о течении времени, но время Александрии скорее не река, а озеро, в котором все события одновременны. В лучших текстах "Фароса и Фариллона" подвиги воинов и философов, борьба царей и богословов предстают как грандиозный пустяк, истории про беспокойный быт обитателей соседней улицы — близких, понятных и не таких, в сущности, важных. Уж точно не важнее, чем два александрийских знакомца Форстера, чье присутствие во многом и определяет звучание этой книги. Первый из них — поэт Константинос Кавафис, для которого англичанин стал настоящим европейским апостолом. Второй — юный кондуктор трамвая Мохаммад эль Адль, в которого Форстер был страстно влюблен. В русском издании сборника есть два приложения: охватывающая 15 лет переписка Форстера с Кавафисом и одно-единственное письмо написанное Мохаммаду, уже покойному.

Соположение этих трех разделов — изящных эссе Форстера, беззаботно фланирующего по древнему городу и его истории, его чрезвычайно трепетных писем Кавафису, посвященных в основном вопросам публикаций, и страстного, но отчетливо литературного письма умершему возлюбленному — дает объемный портрет человека очень литературного в своих страстях и по-настоящему пронзительного как раз в литературности, остро чувствующего глубину и сознательно предпочитающего ей поверхность.

Четырехлистник для моего отца

Автор: Фаина Гримберг
Издатель: НЛО

«Четырехлистник для моего отца» Фаины Гримберг

Писательница Фаина Гримберг существует в двух ипостасях: с одной стороны — плодовитый автор исторических романов и научно-популярных книг для детей, с другой — стоящий почти особняком интереснейший поэт. Эта книга — ее большое поэтическое избранное. Тексты Гримберг — то ли неконтролируемо разросшиеся лирические стихотворения, то ли небольшие поэмы, связывающиеся в единый эфемерный цикл. Больше же всего они похожи на переводы словесности какого-то древневосточного народа, окликающие друг друга обрывки его эпических и ритуальных текстов. У этого народа знакомые нам язык, культура, бытовые реалии, но сам он отстоит от нас очень далеко, неясно — в прошлое или в будущее. Гримберг — один из самых ярких живых наследников Хлебникова, по линии не словотворчества, а чувственной утопической архаики. "Но можно ведь сначала все начать! / Мы начинаем плакать и кричать. / Зачем, зачем ты умер? / Будь опять! / Зачем тебя убили? / Будь опять! / Так начинаем плакать и кричать. / Напрасно разве мы прошли весь этот страшный путь? / Опять красивым будь, / опять любимым будь. / Ведь не напрасно мы прошли весь этот страшный путь. / Но нет, / Андрей Иванович не видит и не слышит ничего. / И, значит, мы напрасно долго шли издалека. / Мы плачем горько, / наших слез течет река. / Мы плачем горестно. / Мы время не вернем и не догоним. / Мы плачем горько, / наших слез течет река. / Мы понапрасну долго шли издалека. / Все кончилось. / И мы в реке утонем. / Андрей Иванович не возвращается домой".


Православная церковь при новом патриархе

Автор: Редакторы Алексей Малашенко и Сергей Филатов
Издатель: РОССПЭН

«Православная церковь при новом патриархе», редакторы Алексей Малашенко и Сергей Филатов

Многие социологические и политологические теории, стремящиеся объяснить какие-то большие тектонические сдвиги в обществе, спотыкаются о реальные перемены. Они наступают внезапно, в один день подводя итог эпохе. Так было 19 августа 1991 года, когда враз перечеркнутыми оказались все или почти все работы по советологии. Так случилось и 17 августа 2012-го после объявления приговора Pussy Riot: как ни крути, все, что было сказано немногими светскими исследователями церкви о ее роли в постсоветской России, отчасти обессмыслено этим приговором. Но при сегодняшнем прочтении в этих во многом девальвированных высказываниях, сделанных еще в сравнительной тишине, предчувствуется грядущий взрыв — механизм, по которому построена большая часть фильмов про 11 сентября. В сборнике под редакцией политолога Алексея Малашенко анализируется, как изменилась церковная жизнь при патриархе Кирилле. Тут все то, что до дела Pussy Riot скрывалось в церкви, а затем внезапно обрело плоть и во всей своей безобразности предстало перед нами, постулируется еще осторожно, нехотя: в духе либеральных, но подцензурных советских трудов о некоторых трудностях социалистического способа хозяйствования. Так, один из авторов сборника игумен Петр Мещеринов пишет о том, что "советский коллективизм, нисколько не изменившись, удобно разместился в церковной жизни под вывеской "соборности"". А осторожнейший религиовед Сергей Филатов, тоже отдав дань уважения новой церковной власти, отмечает, что "РПЦ фактически является единственной крупной церковью в мире, чуждой принципам демократии и прав человека". Еще каких-нибудь полгода назад эти статьи представляли бы интерес исключительно академический. Теперь, несмотря на некоторую занудность, они приобрели совершенно иной смысл: сквозь невнятное бормотанье слышится (или вчитывается) приговор.

Филипп Чапковский

Кларкенвельские рассказы

Автор: Питер Акройд
Издатель: Corpus

Начавшийся пару лет назад новый бум переводов популярного англичанина продолжается. Недавно по-русски вышла акройдовская небольшая биография Джеффри Чосера. Этот роман 2003 года — своего рода художественное приложение к ней, как всегда у Акройда — наполовину исторический триллер, наполовину изящная литературная игра. Действие происходит в Лондоне, в самом конце XIV века. Время очень тревожное, короля Ричарда II вот-вот низложат, кипят заговоры, буйствуют секты, на улицах резвятся маньяки. Где-то тут же бродит предтеча пока не существующей английской литературы, и описываемые Акройдом страшные события буквально накладываются на ход его "Кентервильских рассказов".


Ленинградская утопия. Авангард в архитектуре Северной столицы

Автор: Елена Первушина
Издатель: Центрполиграф

Несмотря на громкое название, это — скорее не работа о философских и политических основаниях ранней советской архитектуры, а вполне функциональная вещь: краткая история ленинградского конструктивизма и каталог всех известных его памятников — как сохранившихся, так и разрушенных. Елена Первушина совсем не специалист по авангарду, до того она писала фантастические романы и полезные книги для женщин (вроде "Для вас, молодые мамы"), непрофессионализм и начетничество ей многие ставят в вину, но тем не менее книжка эта может быть вполне полезной.


Зажечь огонь. Как кулинария сделала нас людьми

Автор: Ричард Рэнгем
Издатель: Corpus

Популярная книга британского антрополога, а точнее даже приматолога, представляет обновленную концепцию эволюции. Если верить "кулинарной гипотезе" Ричарда Рэнгема, человек начал появляться, когда обезьяны придумали готовить еду на огне. Практически все, что нас отличает,— следствие этого изобретения: отсутствие волос на теле, увеличенный мозг при уменьшенном кишечнике, устройство социальных отношений и появление семьи (мужчина охотится, жена разводит огонь). Люди по Рэнгему — бывшие "обезьяны-повара".

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...