Коротко

Новости

Подробно

Газета "Коммерсантъ" от , стр. 4

 Забастовка


Шахтеры сели на два года

       Восемь дней на Горбатом мосту возле Белого дома в Москве продолжается акция протеста шахтеров. Несмотря на испепеляющую жару и общую усталость, горняки полны энергии довести акцию до логического конца, то есть до отставки Ельцина. Сидеть им, по всему выходит, до 2000 года.
       
— Внимание, шахтеры! К нам едут телевизионщики! Минутная готовность!
       Шахтеры, лениво игравшие в карты, встрепенулись, встали с лужаек перед Белым домом, взяли в руки каски и пошли на вершину Горбатого моста.
       — Так, подтянулись! Все работаем! — командовал кто-то из шахтерского начальства.
       Шахтеры сели на булыжную мостовую.
       — Раз-два!
       Шахтеры ритмично застучали касками о мостовую.
       — Впечатляет? — спросил меня пожилой человек.— Гвардия рабочего класса! Лично у меня мурашки по коже.
       Подъехали телевизионщики. Шахтеры стучали. Телевизионщики работали полчаса, потом собрались и уехали.
       — Снимают, снимают...— сказал один шахтер другому.— Всю руку отбил.
       Шахтеры вернулись к прерванным занятиям.
       — Журналист, что ли? — поинтересовался у меня один.— А нательный телефон есть? У всех журналистов должны быть такие телефоны. А то какие же вы журналисты? Давай, мне в Воркуту надо позвонить.
       Он долго звонил, было занято. С раздражением вернул телефон:
       — Откуда только деньги берете? Не наши ли прикарманиваете?
       — Оставь ты его в покое,— посоветовали ему товарищи.
       — А чего он смотрит, как мы в карты играем? Не смотри. А то исказишь потом. Напишешь, что шахтеры около Белого дома в карты играют.
       — Это не так, что ли? Не играете?
       Шахтер очень внимательно посмотрел на меня.
       — Играем. Но не на деньги.
       — Ты думаешь, мы, шахтеры, такие? — сказал кто-то.— Все карты да карты? Вон туда смотри, журналист!
       Я посмотрел. У ограды сидели двое и играли в шахматы.
       — А ты, журналист, говоришь... Рано нас со счетов списывать!
       Вокруг было довольно оживленно. Работали биотуалеты. Из-за ограды, у входа, который охранял милицейский пост, пикетчикам приветливо махал двойник Ленина Анатолий Иванович Кокленков. Удивительное сходство с оригиналом бодрило шахтеров. Они звали Анатолия Ивановича внутрь пикета, но его не пускали.
       Тем временем молодой шахтер с гитарой в руках пел песню. Были в ней такие слова:
       Ну дайте ж, дайте ж заработать
       И шахтерам, и пилотам...
       Они жизни за копейки
       Государству отдают...
       Песня была печальная. Девушка, сидевшая рядом, смотрела на шахтера и гладила его руку.
       Тут-то и пришел Зюганов. Он сразу похлопал по заднице полуголого шахтера:
       — Как дела?
       Шахтер смутился.
       — Товарищи шахтеры! — сказал Геннадий Андреевич.— С сожалением должен констатировать, что вы живете в дерьме.
       Шахтеры зааплодировали. Мне это показалось странным.
       В своей речи Зюганов затронул основные моменты борьбы рабочего класса за свои права, общее течение мирового революционного процесса и, конечно, Ельцина.
       — Не может, не может он! — сказал Зюганов.— А я когда-то мог. В свое время я работал вторым человеком в Орле. И как-то у нас на "Дормаше" ненадолго задержали зарплату. Рабочие забастовали. Так меня вызвал первый человек и сказал, что если за один день день не решишь проблему — конец тебе. И я решил. А эти за пять дней, что вы здесь, решить не могут.
       — За восемь! — уточнили шахтеры.
       — Надо что-то делать. Все деньги уходят за границу, все капиталы. Я как-то был за границей и встретил там наших ребят, "новых русских". Я им говорю: "Возвращайтесь домой со своими капиталами, вы тут нужнее". Знаете, что они мне ответили? "Геннадий Андреевич, мы бы вы вернулись, но очень опасаемся понести ответственность". Так я считаю, что надо продумать порядок возвращения этих людей домой, чтобы они не понесли ответственности, вернуть их и их капиталы!
       Отважная эта мысль не понравилась шахтерам.
       — Подонки они, эти "новые русские" с их капиталами,— сказал сидевший на мостовой шахтер.— А кто же еще? Не надо нам их капиталов. Пусть нам наши отдадут.
       Зюганову стали задавать вопросы. Вопросы были неприятные. Видно было, что шахтеры не любят лидера коммунистов. Кто-то уже назвал его предателем. Зюганов оживился и отвечал на это замечание полчаса.
       Я обратил внимание, что на мост в полном одиночестве нервно поднимается Виктор Анпилов. Его никто не замечал. Анпилов пришел явно не вовремя. Он стал протискиваться сквозь шахтерские и журналистские ряды. Зюганов говорил, а Анпилов молчал. Ситуация для последнего была невыносимая. Он сунул правую руку глубоко в карман и отчаянно перебирал там. Наконец, не выдержал:
       — Можно, Геннадий Андреевич, один вопрос от шахтеров?
       — Погоди, Виктор, ты потом,— отмахнулся Зюганов.— России 1000 лет, и 700 из них она провела в боях и походах, я это точно знаю...
       Он снова увлекся. Шахтеры начали потихоньку расходиться.
       — Я все-таки скажу от шахтеров,— снова вступил Анпилов.— Давайте назовем дату всероссийской политической стачки, прямо здесь создадим народное собрание, второй центр тяжести...
       — Давайте,— согласился Зюганов.— Но все не так просто. Мы уже договорились с представителями 98 регионов, сейчас координируем...
       Толпа вокруг лидера коммунистов к этому времени состояла уже только из журналистов.
       — Что же ваши-то? — упрекнул пятящегося шахтера кто-то из окружения Зюганова.— Даже не дослушали.
       — Так ведь обед привезли,— не очень виновато ответил тот.
       Впрочем, Зюганов и сам понял, что пора заканчивать. Он направился к выходу. Некоторые шахтеры, не справившись с собой, просили у него автографы. Их начальство запрещало им это делать.
       — А теперь мы с Константином Ивановичем сфотографируемся,— сказал Зюганов.— Где Константин Иванович?
       Подошел один из шахтерских лидеров. Они обнялись.
       — Геннадий Андреевич,— спросил кто-то.— Нет ли у вас там небольшого телевизора, а то наш сломался.
       — Сейчас... И еще вот так нас снимите. И вот так...
       — А телевизор? Когда ждать?
       — Да сейчас! Можем быть, присядем? Вот, хорошо...
       После этого Зюганов распорядился, чтобы остальные шахтеры обязательно купили этому настырному шахтеру телевизор и уехал.
       — Нет, вы слышали? — бушевал на Горбатом мосту Анпилов.— 98 регионов у него... только болтает... где дата стачки? И всегда так... Болтун! Предатель интересов! Послушайте меня, шахтеры! Землю — крестьянам! Власть — рабочим!
       — А девок — шахте "Комсомольская",— мечтательно добавил немолодой шахтер.
       — Почему "Комсомольской"? — возмутились остальные.— А "Воргашорской"?
       В сторонке английский журналист интервьюировал пузатого шахтера.
       — Скажите, пожалуйста, как вы оцениваете взаимодействие Государственной думы и правительства в решении проблемы шахтерских забастовок? — тщательно подбирая слова, спрашивал журналист.
       — Да я сам помощник депутата,— отвечал шахтер,— и давно заметил и могу сказать, что все они там пид... нет, еще слово есть... геи!
       Довольный, что нашел слово, он посмотрел на журналиста.
       — Они занимаются любовью? — потрясенно переспросил журналист.
       — Да нет, они нравственные пид... геи,— уточнил шахтер.
       — Я могу это процитировать? — переспросил журналист.
       — Да пожалуйста! Это любой вам тут скажет.
       К вечеру к шахтерам присоединились ученые.
       
       АНДРЕЙ Ъ-КОЛЕСНИКОВ

Комментарии
Профиль пользователя