Коротко

Новости

Подробно

Газета "Коммерсантъ" от , стр. 10
 День Победы

Никто не забыт?

       В 1994 году Германия начала платить компенсацию гражданам России, "подвергшимся нацистским преследованиям". Всего она прислала миллиард марок, из которых России и Украине причитается по 400 млн, а Белоруссии — 200 млн. Любопытно, что живущим в Литве и Латвии узникам деньги платят из российской доли! Деньги делит российский государственный некоммерческий Фонд взаимопонимания и примирения. Сам фонд живет на проценты от этих 400 млн, которые лежат в аккредитованных банках.
       Фонд определил, кому должны достаться немецкие деньги: это бывшие узники немецких концлагерей, тюрем и гетто и те, кого вывезли из СССР на принудительные работы.
       Фонд делит деньги так: дается так называемая стартовая сумма (максимум 400 марок) и сверх того — по одной немецкой марке за каждый день подневольной работы. За четыре года фонд выдал 284 тыс. пострадавшим от фашизма 240 млн марок. (Всего претендентов на компенсацию нашлось чуть больше 274 тыс.)
       В результате российский узник фашизма может рассчитывать в среднем на 1200 — максимум на 1600 марок. Для сравнения: каждый узник приносил за год 1430 рейхсмарок чистой прибыли, или около 500 теперешних марок (данные фонда).
       По расчетам фонда, каждый российский узник должен получить по 10,8 тыс. марок. Расчет исходит из средней немецкой зарплаты, которая в 1941-1944 годах достигала 150 марок в месяц, и из удешевления немецкой марки за последние 50 лет в три раза — при том что средний советский узник бесплатно эксплуатировался три года.
       Всего же, считает фонд, Германия осталась ему должна 3,1 млрд марок (после уже состоявшейся выплаты 400 млн марок).
       Примечательно, что в западных странах такие же бывшие узники получают единовременно по 10 000 марок и еще по 500 в месяц в виде прибавки к пенсии. Бывшие узники объясняют это тем, что СССР, в отличие от западных стран, от немецких компенсаций узникам отказался дважды: в 1953-м (в пользу построения коммунизма в Восточной Германии) и в 1977 году (в связи с построением в СССР развитого социализма, который и сам способен удовлетворить возрастающие потребности населения). С немецкой стороны логично было отдавать предназначенные на помощь деньги тем, кто от них не отказывался, то есть тем, кому они вроде нужнее.
       В России остались пока неподеленными 160 млн марок. Разумеется, такие большие деньги, не говоря уже о процентах по ним, не могут не волновать общественность. Ее представители, объединенные в разные общественные организации пострадавших от фашизма (например, евреи, входящие в "Руф") предлагают свои альтернативные схемы распределения этих спорных денег. Что приводит к понятным конфликтам с Фондом взаимопонимания и примирения. Евреи утверждают, что нацисты выделяли их особо, поэтому оставшиеся деньги надо поделить главным образом между бывшими узниками гетто. Фонд стоит на позиции, что русские тоже подлежали уничтожению как народ и, таким образом, страдали не меньше евреев. Обе стороны ссылаются на старые немецкие документы. Сам же фонд в рамках своих полномочий собирается раздать оставшиеся деньги в виде добавки к уже выплаченным деньгам равномерно, не обращая внимания на пятую графу. Ориентировочно вся раздача закончится к концу 1998 года. После чего фонд планирует делить между российскими узниками фашизма "нацистское золото" — "в случае если оно будет найдено" и если России от него что-нибудь достанется.
       В свою очередь и президент России Борис Ельцин издал указ, по которому бывшим несовершеннолетним узникам фашизма даются те же льготы, что и участникам Великой Отечественной войны: бесплатный проезд в городском транспорте, снижение подоходного налога, бесплатные железные зубы, дрова и железнодорожные билеты с 50-процентной скидкой в несезон, а также преимущественное право на вступление в садовые товарищества, получение путевок в санатории и проч.
       Виктор Князев, управляющий Фондом взаимопонимания и примирения:
       — Все эти 1200 марок никак не могут компенсировать ни те затраты здоровья, ни тот моральный ущерб, который нанесли фашисты. Эти деньги по Москве действительно не так уж много сейчас стоят. Но в глубинке еще чего-то стоят. Приходится выезжать на Псковщину, Новгородщину, в Брянскую область, Орловскую — там люди рады этим деньгам только оттого, что эти деньги позволят дожить до весны, когда пойдет щавель, крапива, овощи, позволят прокормиться до нового урожая. Люди, может, продлят себе этим жизнь на год, а потом, глядишь, и еще на год.
       Кроме выплат у нас есть и другое важное дело — вести идеологию. Ненависть, злобу хранить до конца своих дней тяжело, надо чтоб душа заполнялась любовью к ближнему. Я понимаю, к фашисту тяжело любовь привить, но сегодня их не осталось фактически... Сегодня смертность среди бывших узников наивысшая. У них сложная судьба. Многие после немецких лагерей побывали и в других — в наших. После они уже не имели возможности подняться. Те из них, кого стерилизовали, кого кастрировали — они не имеют семьи, некому за них побеспокоиться... Мы пытаемся сделать так, чтобы они себя морально почувствовали полноценными гражданами России — а то ведь многие до сегодняшнего дня стесняются, боятся признаться, что в лагерях были.
       Мы сегодня продолжаем борьбу за то, чтобы размер компенсации был неизмеримо больше... Я понимаю, что не всем нравится такой нажим, поэтому в посольстве Германии со мной был достаточно серьезный разговор. Мне там сказали, что г-н Коль и г-н Ельцин как договорятся, так и будет, а вы здесь при чем?.. Но я, как гражданин России, не могу отойти, когда вижу огромнейшую несправедливость...
       Николай Махутов, член Центрального совета международного союза узников фашизма, доктор технических наук:
       — В лагере мне казалось, что другой жизни нет, что во всем мире дети живут так — за колючей проволокой, а по ночам воруют морковку...
       Сейчас, когда надо делить какой-нибудь жалкий пирог, всегда находятся люди, которые говорят: мне было хуже, чем другим, так отнимите у тех других и дайте мне. Я свои деньги брать не хотел! За то, что я живой и здоровый, я не должен ничего брать, я, наоборот, должен что-то отдать. Но потом все-таки решил взять эти 500 марок — только для того, чтоб сразу их отдать в газету "Судьба" (Улан-Удэ): она пишет про узников. Чтоб газета выслала мои марки тем, кому совсем плохо.
       Вообще же эти деньги — жест доброй воли со стороны Германии. Потому что по всем соглашениям между нашими правительствами Германия нам ничего не должна. Денег этих, конечно, немного. Я встречался с немецкими чиновниками, они говорят, что готовы дать больше: вот сколько даст узникам русская сторона — столько же и немцы еще дадут. Но мы-то не даем ничего...
       Видите, немцы собрали денег для детей — жертв войны. И мы должны собрать деньги и отдать детям Чечни — по сути, они такие же концлагерники, как и мы. Прошло 50 лет, и все повторилось, только с другими детьми. Когда начнут собирать деньги для них, я тоже дам.
       Арон Зусьман, председатель межрегиональной еврейской организации узников фашизма "Руф":
       — Мне положено получить 1350 марок. Я отказался категорически и денег этих брать не собираюсь. Я убежден, что узники не должны брать эти гроши.
       Сумма компенсации узникам гетто должна быть от 5 до 10 тыс. марок — как во всем мире. Узников гетто осталось в России 5000 человек. Чтобы дать им по 5000 марок, вполне хватит оставшихся у фонда денег! То, что дали денег,— это немцев характеризует с хорошей стороны. Но они же должны были контролировать расходы! Нельзя всем поровну! Русские говорят, что пострадали не меньше евреев, но это не так, ведь даже сами немцы признают, что выделяли нас особо!
       Однажды в лагере на меня кинули собаку, она взяла меня за горло, но я смотрел ей в глаза — и она отошла. Немец после ее так бил, что она меня не сгрызла. А сейчас в Москве полно овчарок — мода такая. И полно призывов вступать в Русское национальное единство. На улицах чернорубашечники со свастиками, и все думают, что это их не касается, что это касается только евреев.
       Вот Франция. В любом городе вы обязательно найдете дом с мемориальной табличкой: "Здесь с 1940 по 1944 годы было гестапо". А вы в России такое видели? Я недавно был в Калуге, просил место для мемориала погибшим в гетто. Так места не нашлось для еврейского мемориала. А вот для двух официально зарегистрированных организаций Русского национального единства в Калуге место нашлось...
       
       АНДРЕЙ Ъ-ГРИШКОВЕЦ
       
Комментарии
Профиль пользователя