Детский приемник-распределитель на Алтуфьевском шоссе, 13 совсем недавно переименован в Центр временной изоляции несовершеннолетних нарушителей. Ворота заперты. В проходной дежурит милиционер. Внешне здание, как его ни называй, похоже на тюрьму.
Начальника центра временной изоляции Юрия Васильевича Лапшина все любят — и дети, и сотрудники. Потому что он пытается сделать условия содержания детей в приемнике человеческими. К тому же у него доброе лицо.
В коридоре на стенах — картинки, выставки рисунков и поделок временно изолированных, но двери всех отделений запираются на ключ, а в отделениях для мальчиков дежурят дюжие охранники.
— Понимаете,— говорит Лапшин,— у нас сложный контингент. С одной стороны, они дети, с другой — преступники.
Лапшин говорит, что очень важно называть приемник-распределитель центром временной изоляции, а отряды — отделениями, как бы акцентируя внимание на том, что здание на Алтуфьевском не тюрьма, а лечебное учреждение.
В приемнике пять отделений. В первом содержатся мальчики от десяти до восемнадцати лет. В основном выходцы с Кавказа и из республик Средней Азии. Мусульмане, работающие на рынках чернорабочими и плохо говорящие по-русски.
Во втором отделении — мальчики от восьми до тринадцати, безнадзорные и правонарушители.
В третьем отделении — мальчики-правонарушители и мальчики, бежавшие из детских домов.
В четвертом отделении — дошкольники. От трех до восьми лет. Мальчики и девочки вместе. Подкидыши. Краденые. Дети, родители которых лишены родительских прав.
В пятом отделении — девочки. Правонарушительницы и проститутки.
— Знаете,— говорит Лапшин,— как трудно говорить с ними! Просто диву даешься, с какой легкостью и даже бравадой двенадцатилетняя девочка может рассказывать, как совершила убийство. Она же понимает, что ей ничего за это не будет. Очень хорошо понимает.
Дети живут в приемнике-распределителе от нескольких дней до нескольких месяцев. Пока устанавливают их личность и ищут родителей или детский дом, из которого ребенок сбежал.
Для препровождения, например, ребенка в другой город нужно два милиционера, чтобы один конвоировал малолетнего нарушителя, а другой нес его чемодан.
Всего через приемник проходит в среднем шесть тысяч детей за год. Многие попадают на Алтуфьевское по пять раз в год. Почти никто не сдается сам.
— Что мы можем для них сделать? — улыбается Лапшин.— Только временно изолировать.