Московская прокуратура завершила проверку работы Управления по экономическим преступлениям столичного ГУВД. Было выявлено, что милиционеры занимаются приписками и искажают отчетность, в то время как многих опасных преступников вообще никто не ищет. В самом УЭПе с этим категорически не согласны. Его руководство обвиняет проверяющих в непрофессионализме и нежелании досконально изучить ситуацию. Сделать это попытался корреспондент Ъ ВЛАДИМИР Ъ-СЮН.
С самого начала проверки прокурорам стало ясно, что вместо реальной работы УЭП усиленно создает ее видимость. А чтобы не ударить в грязь лицом перед МВД, столичные милиционеры научились заниматься приписками не хуже, чем люди, с которыми они по долгу службы должны бороться. По словам начальника управления прокуратуры по надзору за исполнением законов в органах внутренних дел Игоря Бобровского, в УЭПе "сотнями оформляются так называемые длящиеся преступления". "Взять, к примеру, незаконное предпринимательство,— возмущается Бобровский.— На бизнесмена завели уголовное дело, но его предприятие продолжает работать и дальше. Скажем, дней семь. Уэповцы в этом случае считают и регистрируют семь преступлений, а не одно. Или такой пример. Если кто-то незаконно ввез 100 автопокрышек, то и преступлений по факту контрабанды не одно, а сто". В итоге прокуратура города сняла с учета только за прошлый год более тысячи фактов мошенничества, более ста — контрабанды и 113 эпизодов взяточничества. А всего — более двух тысяч преступлений, раскрытие которых приписал себе УЭП.
К тому же, по данным прокуратуры, уэповцы обманывали министерство, утверждая, что в их управлении практически нет волокиты и дела рассматриваются буквально в считанные дни. Например, 147 преступлений были раскрыты за трое суток. За этот же срок было отказано в возбуждении 173 дел.
Однако прокуроры выяснили, что только два материала из 147 были рассмотрены в срок до трех дней, 13 — в пределах 10 дней, по 58 делам решения принимались более трех месяцев, а 26 дел рассматривались более полугода. По многим делам вообще были побиты все рекорды (около двух лет). А ведь, как правило, при длительных расследованиях теряют силу доказательства, пропадают документы, материальные ценности, а преступники успевают скрыться.
Например, в 1996 году в УЭП поступило заявление о мошеннических действиях гендиректора АОЗТ "Третий Рим" Мысягина. Он, как предполагалось, присвоил 90 млн рублей. Проверка факта проводилась более полутора лет. Потом девятый отдел УЭПа вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Это решение прокуратура, в свою очередь, сочла необоснованным и возобновила расследование.
То же случилось и с материалами Федерального фонда обязательного медицинского страхования. Информация о финансовых махинациях в этой структуре поступила в январе 1997 года, а милиция начала ее проверять лишь через месяц. А еще через полгода УЭП отослало материалы в ГУЭП МВД. Оттуда в конце 1997 года их вновь переправили городским милиционерам, которые в итоге отказались возбуждать уголовное дело. Прокурорам же понадобилось меньше месяца, чтобы разобраться в ситуации и возбудить дело.
Всего же из 190 изученных горпрокуратурой материалов об отказе в возбуждении уголовных дел по 38 решения отменены. По 15 материалам прокуратура сама возбудила уголовные дела, а по 23 УЭПу предложено тщательнее разобраться.
Подобная безалаберность привела к тому, что начиная с 1994 года по многим делам мошенников вообще не ищут. На них не заведены даже так называемые оперативно-поисковые дела.
Особые претензии прокуратуры города вызвало то, что УЭП часто пренебрегает своей обязанностью делиться информацией о коммерческих структурах с налоговыми органами. В этой связи прокуроры говорят, что систему учета преступлений из МВД необходимо передать в независимые структуры. Например, Министерству юстиции, которое не является органом борьбы с преступностью и не заинтересовано в приписках. По-видимому, того же мнения придерживается и Борис Ельцин, подписавший недавно указ "Об обеспечении взаимодействия государственных органов в борьбе с правонарушениями в сфере экономики". Этим документом он обязал правительство в трехмесячный срок разработать единую систему учета выявленных преступлений в сфере экономики.
Мнение же руководства УЭПа о результатах прокурорской проверки совершенно противоположное. Начальник управления полковник Анатолий Филатов считает, что приписки в его ведомстве в принципе невозможны: "Прокуроры путают преступность времен застоя и сегодняшнего дня. Теперь уголовные дела носят многоэпизодный характер. И мы расследуем каждый эпизод в отдельности. Прокуратура же своими проверками стимулирует частичное расследование преступлений. Им-то что, они не вникают в дело, берут материалы из зонального информационного центра, видят, что в деле много эпизодов,— вот тебе и приписки".
Филатов также сомневается, что прокуратура сможет довести до суда закрытые УЭПом уголовные дела. "За 20 лет службы я не помню, чтобы прокуроры хоть раз посадили кого-нибудь по отказным материалам. Они потом сами их закрывают, не находя состава преступления",— утверждает полковник.
Следует сказать, что подобные конфликты типичны для правоохранительных органов. Приписки раскрытий, а вместе с ними и сокрытие реальных преступлений выявляются прокуратурой во всех проверяемых милицейских подразделениях. Им еще с застойных времен сверху спускают довольно жесткие планы по борьбе с преступностью. Сейчас в МВД утверждают, что таких планов нет. Но показатели борьбы с преступностью есть, и они являются основным критерием при распределении премий, присвоении званий и назначении на новую должность. Такая же система действует и в прокуратуре: чем больше ее работники найдут нарушений в работе милиции, тем больше получат поощрений от своего руководства. Словом, получается замкнутый круг — приписками выгодно заниматься всем.