Об этом забыли в галерее "Дом Нащокина"
В галерее "Дом Нащокина" открылась выставка "Второй авангард". Этим корявым (с точки зрения искусствоведения) термином галеристы именуют художников неофициального советского искусства 60-70-х годов — Немухина, Краснопевцева, Плавинского, Кабакова, Инфантэ, Штейнберга и др. Смысл выставки — оценить не творчество этих мастеров, и без того уже известных, а саму деятельность "Дома Нащокина", желающего выглядеть скорее салоном искусства de luxe, чем профессиональной галереей.
Подобную выставку можно было увидеть лет 10 тому назад в подвале на Малой Грузинской. Почти тот же список участников — Булатов, Зверев, Краснопевцев, Немухин, Плавинский, Шварцман etc. В 1987 году тот тоненький черно-белый каталог "Акварель, рисунок, эстамп" был составлен архивариусом андерграунда Леонидом Талочкиным и Ильей Кабаковым. Ни тому ни другому не пришло в голову представить корпус экспонировавшихся художников как "второй авангард". Знающие неофициальное искусство от и до, они прекрасно понимали разницу между напористым проектантством эпохи Малевича и Татлина и скромным модернизмом, творимым на московских кухнях и чердаках хрущевско-брежневских времен. Перефразируя булгаковскую сентенцию, у авангарда первая и единственная свежесть. И лишь в стране, где насчитывают до трех Римов, возможны подобные нонсенсы, заставляющие автора текстов нынешнего толстенького каталога плести искусствоведческое кружево толкований, чтобы соединить несоединимое.
А это труд действительно не из легких. Он несколько напоминает известную фантастическую байку Станислава Лема, когда электронному агрегату была задана парадоксальная задача сочинить стихотворение об эротике, информатике, неграх и кошках, и все на букву "к". В рассказе фантаста машина блестяще и остроумно справилась с задачей. В случае же со "Вторым авангардом" рифмы кажутся насильственными и притянутыми.
Что неудивительно, поскольку подчас приходится объяснять присутствие в экспозиции работ непоказательных для того или иного мэтра: Краснопевцева-реалиста, а не прославленного московского метафизика (этим-то и снискавшего признание), Вейсберга — зарисовщика вполне заурядных ню, а не утонченного колориста, мастера письма белого на белом. Совсем не вяжется с понятием "авангарда" комфортно-ностальгическое творчество "русских парижан" Купера и Заборова. Такое искусство (как пошутил знакомый критик, "искусство из вагона СВ") создается в богемных мансардах, обшитых красным деревом.
"Дом Нащокина", прописанный в редакции журнала "Киносценарии", дружит с киношниками. А потому присутствие на выставке "цветных россыпей" кинорежиссера Хамдамова кажется галеристам правомерным. Но только им. Театрализация искусства, "искусство карнавала", бахтинианство в живописи — все это мы проходили лет десять тому назад, когда инфантильно приравнивали невнятное "молодежное" творчество к contemporary art.
И, наконец, со всей очевидностью галерея выдала себя мини-экспозицией Гуджи — широко неизвестного у нас создателя поделок из драгметаллов, делающего новое art deco по урартским или ассирийским рецептам для европейского бомонда. Эта фигура и есть ключевая рифма к венку сонетов, который сочиняет "Дом Нащокина": художник-эмигрант, современник, светский и дорогостоящий artisan. Что в переводе с французского — мастер художественного промысла. И никак не больше.
МИХАИЛ Ъ-БОДЕ