Обобщенные влюбленные

"Ромео и Джульетта" Саши Вальц

Балет возобновление

В Париже в Opera Bastille показали балет "Ромео и Джульетта" Саши Вальц — одно из самых долгожданных возобновлений этого сезона. Немецкая хореограф поставила этот спектакль на одноименную драматическую симфонию Гектора Берлиоза специально для французской труппы в 2007 году, объединив на одной сцене балетных и оперных артистов. Особый ажиотаж премьере тогда придал русский маэстро Валерий Гергиев, но и под руководством эстонца Велло Пяхна и в исполнении этуалей труппы "Ромео и Джульетта" звучали и выглядели на высоте — в этом убедилась МАРИЯ СИДЕЛЬНИКОВА.

На оперную почву немецкая хореограф Саша Вальц ступила в 2005 году, когда впервые поставила "Дидону и Энея" Генри Перселла в берлинской Штаатсопер. Эксперимент на родине оказался настолько удачным, что мировые театры выстроились в очередь за ее спектаклями. Предпочитая работать только со своей труппой, Вальц все же взялась за "Медею" Паскаля Дюсапена в Люксембурге, а затем продолжила свою любовную трилогию в Париже премьерой "Ромео и Джульетты". Французы, слепо поклонявшиеся единственной немке — Пине Бауш, открылись Саше Вальц и не прогадали. Парижская Опера заполучила в свой репертуар спектакль выверенный, умный и стильный, в котором хореограф смогла примирить не только Монтекки и Капулетти, но и два театральных клана, редко встречающихся на одной сцене,— балетный и оперный.

Не желая в сотый раз пересказывать шекспировскую трагедию под музыку Сергея Прокофьева, Саша Вальц пошла по пути Мориса Бежара, выбрав в качестве первоисточника драматическую симфонию с хором и оркестром Гектора Берлиоза 1839 года. Прельстила хореографа свободная партитура Берлиоза, которую она, правда, слегка подредактировала. Семейные междоусобицы Вальц решительно отодвинула на второй план, оставив в спектакле всего три главных персонажа (танцевальные партии дублируют оперные солисты). Ромео и Джульетта олицетворяют любовь вечную и невозможную, а обвенчавший их монах Лоренцо, с одной стороны, выступает гарантом этого чувства, с другой — миротворцем: именно он в финале и примиряет враждующие семьи. Впечатляющая масса — кордебалет, оперные солисты и хор (в финале сцену заполняет сто с лишним человек) — берут на себя функции всех Монтекки и Капулетти, а если смотреть шире — общества в целом, навязывающего влюбленным свои законы. С "Ромео и Джульеттой" Саша Вальц проделала излюбленный современными хореоавторами прием: не оставив ни примет времени, ни конкретных персонажей, она максимально обобщила литературный исходник и лишь пунктиром провела ключевые моменты сюжета, причем каждая из сцен складывается во вполне самостоятельный спектакль.

Подтверждением сюжетной отстраненности служит и минималистская декорация. Архитектурная конструкция, которую Вальц придумала со своими давними партнерами, сценографами Пиа Майер Шривер и Томасом Шенком, занимает большую часть сцены. В начале спектакля это просто белая платформа, но постепенно она начинает раскрываться, словно книга. С каждым подъемом увеличивая угол, она трансформируется из городской площади в Вероне в танцплощадку на балу у Капулетти, затем в балкон, где объясняются влюбленные, непреодолимую стену между ними и наконец становится склепом. Эффект простых структур и четких форм подчеркивают графические костюмы и свет, прочерчивающие резкие границы между черным и белым, жизнью и смертью, любовью и ненавистью.

Контраст — ключевой прием и в хореографии спектакля. В механистических, однообразных связках, которые без устали штампует кордебалет, пробивается чувственный и обезоруживающе искренний танец этуалей труппы Орели Дюпон (Джульетта) и Эрве Моро (Ромео). Лучшую пару для этого балета едва ли можно себе представить, но шанс видеть их вместе выпадает нечасто. Статный красавец Моро увяз в бесконечных травмах: за последние несколько лет его возвращение на сцену откладывалось как минимум дважды, но на этот раз ожидания балетоманов оправдались сполна. Надо было видеть кульминационное па-де-де, в котором совсем незаметна изнуряющая репетиционная работа (а ведь классикам вовсе не просто даже расслабить стопу и отпустить руки), и танец артистов обретает легкость импровизации, выстроенной на интуиции и абсолютном доверии. В дуэте Дюпон и Моро не видно ни физических усилий, ни законченности формы, ни определенности хореографических конструкций: кажется, будто их пластический диалог рождается прямо на сцене, и, если бы не закончилась музыка, он мог бы длиться целую вечность.

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...