"Активы России по-прежнему под угрозой"

Обмен культурными ценностями между Россией и США почти два года как приостановлен. Перед вылетом в Америку на переговоры спецпредставитель президента по международному культурному сотрудничеству Михаил Швыдкой дал интервью "Огоньку"

В августе 2010 года суд города Вашингтона постановил: расположенная в США организация любавических хасидов "Агудас Хасидей Хабад" доказала свое право на книги и рукописи, составляющие так называемую библиотеку Шнеерсона, которая хранится в Российской государственной библиотеке и Российском военном архиве. Это решение поставило под угрозу культурный обмен между Россией и США: уже два года наша страна не привозит в США выставки, поскольку любые экспонаты из России могут быть арестованы и удерживаться в качестве залога за коллекцию Шнеерсона. Сейчас в конгрессе США готовится новый законопроект "О прояснении юрисдикционных иммунитетов в рамках культурных обменов с иностранными государствами". Принятие этого закона может способствовать возобновлению культурного обмена между странами. О том, почему прецедент с коллекцией Шнеерсона так важен для обеих стран, размышляет Михаил Швыдкой.

— Любавические хасиды давно требуют вернуть книги из библиотеки Шнеерсона — еще с 1980-х годов. Что принципиально изменилось после 2010 года?

— В 2010 году по судебному постановлению американского окружного судьи, который вынес решение в пользу общины любавических хасидов "Агудас Хасидей Хабад", аресту могут подлежать любые активы России, не защищенные дипломатическим иммунитетом. После этого решения по Шнеерсону мы были вынуждены прекратить межмузейные и межбиблиотечные обмены, так как возникла реальная угроза отчуждения российских культурных ценностей на американской территории.

— Что может изменить законопроект, который сейчас готовится в США?

— Законопроект уже одобрен конгрессменами и находится на рассмотрении сената. Готовится межправительственное соглашение между Америкой и Россией, согласно которому культурные ценности, которые попадают в США на основании межгосударственного сотрудничества в области культуры, а также являются частью некоммерческих выставок, будут защищены от ареста. Этот законопроект неплох для нас, но все равно не решает всех проблем. Он имеет отношение только к произведениям искусства. А остальные активы, России принадлежащие, по-прежнему находятся под угрозой.

— А чем регулировался выставочный обмен раньше?

— Спорных моментов хватало и в советское время. Но последние 40 лет мы были защищены законом, который принят в США в 1965 году и назывался "Об иммунитете от ареста". Он был включен в свод законов США и предполагал: если президент США (сейчас это Госдеп) выносит определение, что временно ввозимые в страну произведения представляют культурную значимость и их экспонирование в США соответствует национальным интересам страны, ни один американский суд не может принимать решение, санкционирующее арест этих культурных ценностей, в том числе и в рамках исполнительного судопроизводства. До 2005 года мы считали, что этот закон нас защищает полностью, но и в нем есть определенные ограничения. Это стало ясно после известного дела "Малевич против Амстердама", когда по решению федерального окружного суда округа Колумбия в 2005 году был наложен арест на американскую выставку картин Малевича из амстердамского музея Стеделик (в 2005 году наследники Казимира Малевича инициировали судебный процесс против муниципалитета Амстердама и отсудили у музея ряд картин художника, которые, по их утверждению, принадлежали музею незаконно.— "О"). Но если дело "Малевич против Амстердама" для России носило скорее судебно-теоретический характер, то решение по коллекции Шнеерсона — вполне практический: выставочный обмен был поставлен под угрозу.

— Можно ли это назвать в конечном итоге эхом войны? Ведь львиная доля спорных вопросов по поводу произведений искусства касается тех вещей, которые были перемещены или приобрели новых хозяев по итогам Второй мировой войны...

— Нет, это другое. Военные трофеи действительно подпадают под юрисдикцию закона о перемещенных ценностях в результате войны и ее последствий. Но коллекция Шнеерсона является частью музейного фонда и находится на территории РФ, которую она никогда (!) не покидала. Книжная коллекция Шнеерсона попала в Российскую государственную библиотеку со складов Полякова в 1919 году по актам национализации. Туда эта коллекция, в свою очередь, попала в 1915 году из оккупированных немцами во время Первой мировой войны территорий.

— Но в коллекции Шнеерсона есть часть, которая была отправлена в Польшу, затем захвачена немцами и, наконец, после войны вывезена в СССР...

— Часть архива Шнеерсона, которая находится в военном архиве РФ — в разделе главного раввина Риги,— действительно попала к нам в результате Второй мировой войны. Но первоначально эта часть архива Шнеерсона тоже находилась на территории России. И поскольку никаких актов о денационализации не было принято, вопрос о спорной принадлежности этой коллекции ставить абсолютно некорректно. Если у наследников Шнеерсона есть какие-то претензии по поводу коллекции, они должны судиться на территории РФ по законам РФ.

Судьба коллекции в новейшее время обсуждалась неоднократно на переговорах в рамках комиссии "Черномырдин — Гор", участником которой я был. Но там речь шла не столько о юридическом, сколько о политическом аспекте. Американцы отстаивали права своих граждан — общины любавических хасидов — на доступ к религиозным реликвиям. Речь шла о том, что верующие иудеи могут получить доступ к этой коллекции, заниматься с ней и отправлять в специальной комнате религиозные ритуалы (коллекция имеет для иудеев религиозную ценность, поскольку в книгах есть пометки самого ребе Шнеерсона). Мы нашли выход, который не нарушает законов РФ и удовлетворяет интересам религиозных граждан из любых стран, в то числе и из России. Мы создали специальный центр восточных литератур в бывшем музее М.И. Калинина, который являлся частью Ленинской библиотеки, и там есть специальный раздел, отдельные комнаты для хасидских книг и коллекции Шнеерсона, а также комнаты для отправления религиозных ритуалов. Кроме того, семь книг из коллекции были переданы нью-йоркской городской библиотеке во временное пользование. В принципе, эти семь книг с 1995 года де-юре числятся в международном розыске, а де-факто находятся в Америке. Это был жест доброй воли со стороны России, который не оценили представители общины. 83 книги из коллекции были переданы в хасидскую общину Центра в Марьиной Роще. Таким образом российская сторона пыталась найти разумный и не нарушающий законов РФ характер отношений с хасидами, которые сегодня приняли обостренный и неправомерный оборот со стороны американских хасидов.

— С чем связано это обострение?

— Оно связано с одним обстоятельством. Как вы знаете, в свое время президентом Ельциным был издан указ о возвращении конфессиональных ценностей общинам — православным, иудаистским, буддистским и т.д. И по этому указу многие вещи были переданы в бессрочное и безвозмездное пользование, а в 2000-е годы даже многие памятники архитектуры были переданы в собственность общин. Я думаю, эти процессы вызвали интерес у американских хасидов. Но эти процессы идут только в рамках одной страны. Здесь абсолютно ясная юридическая ситуация. А с библиотекой эта ситуация неправомочна потому, что библиотека никогда, повторяю, не покидала территорию РФ. Причем в России тоже существует хасидская община, если и может идти речь о каких-то действиях, то мы должны учитывать интересы в первую очередь российских хасидов. Кроме того, Российская государственная библиотека является особо ценным объектом РФ, книги, которые в ней хранятся, являются частью Национального библиотечного фонда, и их изъятие из библиотеки по решению суда невозможно. Если говорить о каком-то юридическом решении, то тут нужен законодательный акт ни много ни мало парламента, Госдумы.

— Какие есть пути решения проблемы?

— Как вы понимаете, Российская Федерация ничего не сделает по решению американского суда. Мы считаем решение американского суда ничтожным — это юридический термин, то есть неправомочным. Мы не признаем юрисдикции суда в отношении российской собственности, находящейся на российской территории. С моей точки зрения, вступать в процесс по этому поводу на территории США было не совсем разумно. Но уж коли вступили — надо было до конца участвовать, а мы вышли на каком-то этапе из судопроизводства, и это не очень хорошо. Для разрешения конфликта нужны, во-первых, разъяснительные меры: не нарушая самодостаточности и независимости американского суда, необходимо убедить общину, чтобы она нашла возможность свой иск дезавуировать и отозвать. Это очень важно — нужна именно отмена решения. После этого можно начинать какие-либо дискуссии, которые должны находиться в российском правовом поле. А пока действует решение американского суда, никакого диалога с американскими хасидами быть не может. Официально вести переговоры с общиной, пока она не вернет дело к стадии досудебного решения, мы не можем. Мы, конечно, рассчитываем на межправительственное соглашение, но это решит только часть проблемы. Я не вижу пока быстрых путей ее решения. Как говорил Жванецкий, свет в конце тоннеля есть, но тоннель очень длинный. Разумная целесообразность состоит в том, что хасиды отзовут иск и тогда какой-то диалог можно будет начать.

Беседовал Михаил Серафимов