У Димы недавно случился юбилей, десять лет ему исполнилось. Обычно шутят: у стариков что ни день рождения, то юбилей. А я вот думаю: у детей тоже, если говорить о Диме Комарове. Этому мальчику досталась не просто болезнь и даже не просто очень опасная болезнь, которая называется лейкоз, или рак крови. Ему этих болезней, этих лейкозов, досталось сразу два. Бифенотипический лейкоз — это и лимфобластный, и миелобластный. С такими делами не каждый год, а каждый день нужно юбилеи отмечать.
Дима, его мама Катя, отец Андрей и младший брат Ярослав живут в Шахтах — есть в Ростовской области такой город во множественном числе. Но мы с Димой и Катей встретились в Петербурге, в Институте детской гематологии и трансплантологии имени Р.М. Горбачевой.
Вообще-то это значит, что дела его не так уж хороши. Если бы можно было справиться с двойным лейкозом химиотерапией, обошлись бы и своей областной больницей. И его там уже "химичили" по полной программе, восемь курсов. Это было очень тяжело, может быть, поэтому у Димы глаза взрослого человека, которому довелось в этой жизни повидать всякое. И была надежда, потому что наступила ремиссия. Это такое состояние, когда болезнь отступает, вместе с ней уходит страх, а на его месте как раз и произрастает надежда. Но очень часто болезнь возвращается, и страх снова давит надежду, хотя и не может ее уничтожить, потому что как же тогда жить-то, без надежды?
И Дима снова оказался в больнице, и опять началась "химия", а врачам стало ясно, что без трансплантации кроветворных стволовых клеток (мы чаще говорим — костного мозга) Диме не обойтись.
Вот так он и оказался в этом петербургском институте. И хотя, как сказано, это значит, что его дела не так уж хороши, следует признать, что Дима все-таки попал туда, куда надо. Потому что даже последнее средство спасения (а трансплантация именно такова!) — это средство спасения.
Каждый раз, разговаривая с мамами этих ребятишек, спрашиваю: когда и как впервые проявилась болезнь? Мамы почти неизменно отыскивают в памяти какое-то событие, какой-то момент, рубеж, когда, как им кажется, "началось". На самом деле болезнь могла стартовать еще до рождения ребенка, а ему только и оставалось, что прийти с ней в этот мир. Но родителям все равно кажется, что они знают, помнят, как это было, как и почему случилось.
А вот в Димином случае все было не так уж четко-определенно. Да, с какого-то времени стал вялым, слабым, не хотел играть, пропал аппетит. А потом был такой день, вспоминает Катя, когда ей позвонили из детского сада и сказали, что Дима лежит и то ли не хочет, то ли не может встать на ноги. Ему было тогда четыре года, и Кате казалось, что она уже опытная мама, ведь справлялась же с обычными детскими недугами. В общем, не без тревоги, но без страшных предчувствий Катя унесла Диму в поликлинику, там сделали анализ крови и сказали: "Гемоглобин 60". Катино сердце замерло. Чуть позже, уже в городской больнице, сделали еще один анализ и сказали: "Гемоглобин 35". Так сказали, что Катино сердце вообще упало и никак было не сообразить, куда бежать и что делать.
С этого момента началось спасение Димы Комарова. Его надо было именно спасать, потому что даже довезти мальчика живым из Шахт до Ростова было, скорее всего, невозможно. Диме начали делать переливание крови, а заведующий отделением реанимации сказал Кате ту правду, которую он почувствовал.
"Это лейкоз",— сказал он.
Когда-то гонцу, приносившему плохую весть, рубили голову. Врачам российских больниц, особенно районных и городских, когда они делают такие вот предположения, я бы давал премии. Потому что в подавляющем большинстве их коллеги, я точно знаю, в таких случаях не приносят горестных вестей. И вообще никаких не приносят. Не из боязни быть казненными, а просто по незнанию. А тут реаниматолог оказался опытным и знающим, каким и должен быть врач-спасатель. И можно только жалеть о том, что Дима не попал ему в руки раньше. Наверное, еще только услышав о его вялостях и слабостях, этот врач сразу выписал бы направление на анализ крови. Хотя, может быть, и тогда уже было бы поздно, чтобы остановить, перехватить болезнь. Но все-таки шансов даже в Димином случае было бы больше, а во многих других случаях вовремя встреченный хороший врач и простое направление на анализ крови оказываются спасительным шансом!
Мы встретились, когда Димин папа с младшим сыном уже уехали в свои Шахты. Это у них была не прогулка в Петербург, а, можно сказать, важная командировка. Ведь Диме теперь нужно подбирать донора. Двухлетнего Ярослава в институте протипировали и обнаружили его полную совместимость с Димой, что бывает нечасто. И все-таки на роль донора он не подошел: слишком еще маленький. Так что Диме надо искать неродственного донора во всемирной сети донорских регистров. И уже известно, что потенциальные доноры для него есть, причем в достаточном количестве. Так что теперь очередь, дорогие читатели, за нами, потому что поиск донора бюджетом не оплачивается: считается, что это не лечение, а услуга.
Давайте оплатим Диме Комарову спасительную услугу.