Коротко


Подробно

Параллели реальности

Михаил Трофименков о Крисе Маркере

Журнал "Коммерсантъ Weekend" от , стр. 14

"Тора! Тора! Тора!" — сигнал, повинуясь которому японская армада сокрушила Перл-Харбор. И одновременно — утроенное для придания магической силы японское имя кошки. Это упоминание, промелькнувшее в фильме "Без солнца" (1983),— лишь одна из ослепительных параллелей и монтажных фраз, из которых состоят фильмы Криса Маркера. Он обладает мистическим даром придать сложнейшему ассоциативному ряду божественную простоту home video. "Без солнца" так и заявлен — как антология 16-миллиметровых писем, которые шлет, откуда бог занесет, оператор Шандор Красна.

Не ищите этого гениального оператора в словарях. "Шандор Красна" — аватар Маркера. Как и его брат, композитор фильма Мишель Красна. И японский видеоартист Хаяо Яманеко, так обработавший для фильма кадры потасовок между полицией и леваками, 10 лет дравшимися против строительства аэропорта Нарита, что они кажутся весточкой из иной галактики. И Гийом-ан-Эжипт ("Гийом-в-Египте") — кот, от лица которого Маркер комментировал в интернете текущие дела, пока два года назад не хлопнул виртуальной дверью. Дескать, вы — люди — довели своей глобализацией мир до неминуемой катастрофы. Мы, зверюшки, снимаем с себя ответственность за вас и полностью посвящаем себя собственному выживанию.

Из серии "Который ей час", 2004-2008 годы

Из серии "Который ей час", 2004-2008 годы

Маркер — фотограф и режиссер-документалист, автор более чем 60 фильмов и соавтор еще добрых двух десятков. Сказать это — не сказать ничего.

Маркер — Кот. На просьбы прислать свою фотографию он высылает портрет Гийома. Японию, которой с 1965 года посвятил несколько фильмов, он полюбил за то, что там хозяева убежавшего котика приходят в кошачий храм на кошачьем кладбище помолиться, чтоб у него все было хорошо.

Он вообще прекрасно понимает язык животных. Почему именно в эту ночь собаки беснуются на берегу океана? Элементарно: в первую ночь лунного года впервые за многие годы знак Собаки встретился со знаком Воды, вот они и радуются.

Маркер — поэт, снимающий, словно во сне, как сюрреалисты писали во сне стихи: "фотография — это охота на ангелов". Мало того: он умеет видеть чужие сны. Пассажиры пригородной токийской электрички дремлют, и мы видим вместе с ними родные для них с детства призраки, катастрофы, сексуальные грезы.

"Немое кино", 1995 год. Видеоинсталляция

"Немое кино", 1995 год. Видеоинсталляция

Маркер — философ и антрополог похлеще Леви-Стросса. Он сближает в "Без солнца" Японию и Гвинею-Бисау, страны, существующие, казалось бы, за тысячи не километров, но световых лет друг от друга. Почему? Ну это же очевидно: "Это два полюса борьбы за выживание". Африканская засуха и японские землетрясения уравнивают их беззащитных жертв.

Маркер — мудрец-небожитель, прозревающий вечное во всех битвах века, в которые он встревал со своей камерой. От кубинской революции до забастовочной борьбы французских пролетариев, которых в 1968 году он учил видеть мир сквозь прицел киноаппарата, собрав группу "Медведкино", названную в честь великого советского пропагандиста Александра Медведкина. От антивоенных маршей на Пентагон до захлебнувшейся в крови чилийской революции. Кадры с революционным вождем Амилкаром Кабралом, убитым соратниками, и его преемником Луишем Кабралом, обнимающим предателя, который вскоре бросит его в тюрьму,— строки легенды о лодке, увозящей героев в царство мертвых.

Маркер — хранитель памяти. Память, запечатленная в ранах, детских воспоминаниях, магических ритуалах,— главный герой его искусства. Ему видится человек 4001 года, потерявший не память, но, напротив, способность забывать. Этот человек — он сам.

Маркер — радикал безумнее, чем Жан-Люк Годар. Я не о том, что 75-летний режиссер так овладел компьютерными технологиями, что снял "Пятый уровень" (1996), мощнейший документальный (!) киберпанк про битву за Окинаву. Он проявляет реальность, как фотопленку. Оглядывает места, где Хичкок снимал "Головокружение" и выносит вердикт: "Хичкок ничего не выдумал. Все так и было". Улица, аркада, лестница — они уже таят в себе безумие, предательство и смерть: достаточно всмотреться. Недаром титры "Без солнца" гласят не "Режиссер Крис Маркер", а "Композиция и монтаж Криса Маркера".

Достигнув олимпийского мастерства, Маркер "наивно" ревизует кинограмматику. В самом деле, какого черта в киношколах учат, что взгляд в камеру — это брак. Посмотрите, как прекрасно, когда, преодолев застенчивость, смотрит в упор африканка.

Из "Взлетной полосы" (1963), единственного игрового фильма Маркера, вышла вся футурология от "Альфавиля" (1965) Годара до "Двенадцати обезьян" (1995) Терри Гиллиама, "ремейка" "Полосы". Впрочем, глупо назвать историю о мальчике, впервые увидевшем смерть на взлетной полосе Орли незадолго до того, как был разрушен Париж (сюжет сделал бы честь Борхесу с Филипом Диком) — "игровой" работой: череда статичных кадров, увиденных, словно через стекло, подернутое изморозью. Но и "фотороманом" назвать ее язык не повернется. Мы видим, как исчезает в ядерном огне Париж, как герой — игрушка в руках зловещих экспериментаторов — проходит сквозь толщу времени. Видим! Но ничего этого на экране нет. Виды аэропорта, бинты на лице героя, очки ученых, какие-то датчики: будущее таится в самых обыденных деталях настоящего. Возможно даже, что настоящее — это бред будущего. Надо просто разглядеть его.

Впрочем, это "просто" только для Криса Маркера. Кот Маркер столь благороден, что раскрывает зрителям глаза. Во всяком случае, раскрывал — в "Без солнца" звучат слова "ты должен подружиться со страхом",— пока не отчаялся предостеречь людей от катастрофы, которую воочию видел во время одного из своих путешествий.

Комментарии

спецпроекты

лучшее–2018

путеводители

красота

обсуждение