Символом 2011 года по версии журнала Time стал обобщенный образ протестующего. Обозреватель "Коммерсантъ FM" Константин Эггерт считает, что никто другой и не мог попасть на обложку престижного американского издания.
Начиналось все с "Человека года". Потом появились "Вещь года" или "Явление года". Каждый год предновогодняя обложка Time вызывает жаркие споры, порой изумление, иногда – равнодушное пожатие плеч. "Человеком года" в разное время бывали Сталин и Черчилль, папа Иоанн Павел Второй и Михаил Горбачев. На обложке побывали планета Земля и интернет. В декабре 2007 года Time вызвал массу нареканий со стороны части общественности, когда сделал "Человеком года" Владимира Путина.
Редакция всегда говорит, что выбирает не образец для подражания, а персону или явление, в наибольшей степени оказавшие воздействие на мировые процессы за истекшие двенадцать месяцев. В 2011 году случились арабские революции, движение "Захвати Уолл-стрит", наконец, митинги в Москве. Эти явления очень разные, но объединяет их недовольство людей сложившимся положением вещей.
Такое случалось в истории человечества и раньше. Но никогда раньше недовольные не могли так быстро и легко организовываться и формулировать требования, узнавать о единомышленниках, живущих на других континентах и координировать свои действия с ними. Так, может, стоило разместить на обложке Time логотипы Facebook и Twitter? Ведь так много говорится о революции, которую они произвели в сознании.
Однако социальные сети существуют не первый год, а 2011 показал нам, что цифровые чудеса – не самоцель. Политика не делается в интернете. Она, как и две тысячи лет назад существует только в режиме офлайн — на улицах и площадях городов, среди живых людей.
Те из вас, кто сделал мне честь, слушая мои комментарии в этом году знают – я уважаю арабских революционеров и не люблю анархистов из нью-йоркского парка Зукотти. И я был вместе со многими из вас 10 декабря на Болотной площади, когда политика вернулась в российскую жизнь после нескольких лет гипнотического сна.
Разные страны, разные ситуации, разные люди... И, в сущности, одни и те же. Человек только тогда выполняет свое высшее предназначение, когда готов действовать вопреки прагматическим, повседневным установкам, когда им руководит чувство уважения к себе, когда он хочет изменить мир – даже если потом горько жалеет об этом.
Один мой приятель, участник событий на киевском Майдане Незалежности в 2004 году, как-то сказал мне: "Да, нас, в конечном счете, обманули. Мечты разбились о реальность. Но эти дни всегда будут со мной. Хотя бы потому, что узнал цену себе". Это чувство знакомо и мне, и некоторым из моих коллег на "Коммерсантъ FM" по событиям 1989-1991 года.
Протестующие могут ошибаться, плодами их действий часто пользуются негодяи, но без их успехов и просчетов мир не смог бы существовать и развиваться. Журналисты Time сделали точный выбор – этот год стал годом рассерженных идеалистов.