Субботний митинг оппозиции перенесен с площади Революции на Болотную площадь. Об акции протеста рассуждает политический обозреватель "Коммерсантъ FM" Станислав Кучер.
Я знаю, многие ждут, что я сейчас буду говорить о субботнем митинге. Сразу разочарую: много не буду. Не столько потому, что о нем говорит коллега Олег Кашин. Меня сложно упрекнуть в восторженности по отношению к какой бы то ни было власти. Но именно сегодня, в канун, возможно, исторических выходных, я хочу сказать вам о том, что в списке наших, ваших исторических и настроенческих приоритетов власть должна стоять далеко не на первом месте. Я хочу предложить каждому, кто сейчас меня слышит, задать себе вопрос: "А чего, собственно, Я хочу от этой жизни? Насколько Я свободен? Насколько самостоятелен Я в выборе решений?" Потому что от ответов на эти вопросы, а не от субботнего митинга, на самом деле зависит будущее нашей страны и ваше личное будущее.
Джон Кеннеди произнес легендарные слова: "Думай не о том, что страна может сделать для тебя. Думай о том, что ты можешь сделать для страны". Я, конечно, далек от мысли, что ваши головы заняты именно этим почти что гамлетовским вопросом. Я слушаю своего товарища Борю Немцова и понимаю, что если бы он оказался не в автозаке вдруг, он бы считал, что часть его жизни прожита зря.
Я слушаю Андрея Воробьева из "Единой России" и понимаю, что отвечая на вопрос: "Как вы проиграли 15% голосов?", он легко докажет, что дважды два –– пять! Понимаете? И в этот момент я с грустью осознаю: эти двое стоят друг друга, потому что главное в их жизни –– борьба. На самом деле не важно, с кем. Может, я скажу крамольную и банальную вещь, но потому всю жизнь, наверное, и был вне корпорации, что исповедовал простую истину: "Война для слабых. Мир для сильных". Я смотрю на "наших" в кавычках и вижу словно заведенную экстази восторженность, готовность во что бы то ни стало порвать чужих. А потом смотрю на таких же молодых демократов и в кавычках, и без. И вижу, они отличаются друг от друга не больше, чем полицейские от бандитов. И те, и другие заточены на вечную войну. Может, именно поэтому я всегда был чужим и для власти, и для ее страстных противников.
Но речь о вас. Тех, кто сейчас слушает меня. Проще всего проявить себя, выйдя на публичный митинг, покричав вволю и, возможно, даже позволив полицейскому задеть себя рукавом. Во времена революционных настроений восторженность и готовность к самопожертвованию –– такие нередкие качества.
Куда сложнее понять, чего ты действительно хочешь. Собрать друзей, которые хотят того же. И смело глядя в глаза, предъявить эти требования власти. Если вы не готовы к этому, не торопитесь на митинги, потому что своей активностью вы только сделаете хуже всем. Скорее всего, сделаете лучше тем, кто оказывается инструментом в руках тех, кто хочет превратить нормальную протестную активность в России в уличные бои без правил.
У меня нет сомнений: силы, заинтересованные в русском бунте, есть и за пределами России. Не только, кстати, на Западе, как об этом говорят наши выдающиеся лидеры. Но и среди наиболее отмороженной части нынешнего истеблишмента. Последние полагают, что силовой разгром оппозиции–– это действительно то, что нужно сейчас России. Я уверен, что абсолютное большинство наших слушателей, от Путина и Медведева до Навального и Яшина, к этой категории не принадлежат. И повторения сценария 1993-го на улицах Москвы не хотят. А это значит, что всем другим категориям, от сторонников путинского режима до яростных его противников, придется договариваться. Давайте я еще раз произнесу это слово: до-го-ва-ри-вать-ся. То, что страна уже другая и будет меняться дальше, то, что свободных людей будет больше с каждым днем, понимают все. И Путин –– в первую очередь.
Ближайшие выходные покажут, сумеют ли все: и власть, и оппозиция бороться за свои интересы так, чтобы потом не ругаться друг с другом в парижских, харбинских и сиднейских кабаках. Как это однажды было в нашей истории.