Европейский парламент рассмотрит резолюцию по ситуации в России. Между тем, европейские и американские лидеры выразили "озабоченность" нарушениями в ходе выборов в Государственную думу. Обозреватель "Коммерсантъ FM" Константин Эггерт считает, что им просто нечего сказать.
Несколько недель назад я написал комментарий на сайте русского издания Forbes. В нем я раскритиковал Барака Обаму за отсутствие четкой и внятной внешнеполитической линии. Мне позвонил прочитавший это знакомый американский дипломат. Он пытался объяснить, какие трудности испытывает американский президент и как долго он все обдумывает. Я тогда, помнится, сказал: "Если политика такая продуманная, то у вас проблемы с публичной дипломатией. Кроме европейцев, которые любят Обаму просто за то, что он – не республиканец, никто не в восторге от его нерешительности и никто не может объяснить, в чем суть его внешней политики". Мой собеседник согласился.
Я как мог, в эти недели честно старался вникнуть в суть стратегии Белого дома. Но последние 48 часов меня убедили, что президент США не демонстрирует главного качества политика – способности почувствовать, куда дует ветер истории, и действовать соответствующим образом.
В июне 2009 году он молчал, когда режим аятоллы Хаменеи и Махмуда Ахмадинежада утопил в крови студенческие демонстрации в Иране – кстати, это была первая ласточка ближневосточной весны. Потом никак не мог сообразить, когда и что ему говорить по поводу восстания в Египте в январе и феврале. Теперь вот молчит насчет происходящего в России.
У меня нет вопросов к Меркель, Саркози или Кэмерону – европейские лидеры, в конце концов, всегда более прагматичны. Но почему самому могущественному политику в мире нужно еще обдумать, как реагировать на массовые фальсификации во время выборов, избиение демонстрантов и хакерские атаки на сайты независимых средств массовой информации? Я не могу себе представить молчащего в этой ситуации Рейгана, Клинтона или Буша.
Нам не нужно, чтобы хозяин Белого дома требовал ухода Владимира Путина или, наоборот, третьего срока для него. Со своими лидерами мы как-нибудь сами разберемся. Но есть какие-то вещи, которые главе государства, называющего себя всемирным светочем демократии и свободы, можно и нужно артикулировать. Осудить насилие – как минимум.
Однако Обама молчит. Может быть, он думает о судьбе так называемой "перезагрузки", с которой действительно непонятно, что теперь делать. Но этим он доказывает, что не чувствует дуновения ветра истории. А в то, что на просторах России он становится все сильнее, сомнений нет. Увы, Обама оказался просто посредственным президентом.