Докажите, что XXI век

Девочке год. У нее акушерский паралич. Довольно распространенное осложнение во время родов: из-за ошибки акушерки нервы, ведущие в правую руку, защемлены, и рука не движется. Полину нужно оперировать. В Ярославской Соловьевской больнице берутся освободить защемленные нервы в руке и переложить их заново, как перекладывают электропроводку. Валерий Панюшкин рассказывает про девочку продюсеру проекта «Гражданин поэт» Андрею Васильеву.

— В якутском поселке Эльдикан, где живет Полинина семья, нет гинеколога. Полининой маме неправильно определили срок беременности, и поэтому не успели вовремя отправить женщину в Якутск. В родах Полининой маме помогала акушерка, которая не практиковала 20 лет. У плода было ягодичное предлежание, роды были стремительные. Полина в первые минуты жизни не дышала, ребенка реанимировали. На следующий только день заметили, что обе ручки у ребенка не двигаются... Вообще-то мы в XXI веке живем, тебе не кажется? Сотовый телефон там у них есть в Эльдикане, интернет есть, а акушера-гинеколога нет.

— Это меня не удивляет. Я удивляюсь, что там есть интернет и XXI век. Вообще-то надо проверить эту информацию: может там не то что XXI, а вообще никакого века нет. Знаешь чего? Я очень сочувствую… Не только этой девочке, но и ее маме, и бабушке, и прабабушке. Я думаю, вот сколько они живут в этом поселке, столько у них гинеколога и нет. Ленинская комната была, кагэбэшник был. А вот то, что была акушерка даже в советское время, не факт. Я думаю, что там, в поселке Эльдикан, мало что изменилось с советского времени. И в России тоже. Одно только изменилось: за то, чем ты сейчас занимаешься, Панюшкин, в советское время тебя бы наверняка посадили.

— Санитарный вертолет за девочкой прилетел на пятый день. Может быть, конечно, буран был, я не знаю. От Эльдикана до Якутска 500 км — не близко. Но за сутки можно доехать. На военном вездеходе, наверное, можно доехать. Я почему про военный вездеход говорю. Просто мы везли как-то костный мозг для трансплантации ребенку из Баварии в Петербург. И это было как раз в те дни, когда извергался этот исландский вулкан…

— Эйяа… Кудля… Как его?

— Эйяфьятлайокюдль. Он самый. Так вот самолеты не летали, а костный мозг надо было доставить в течение суток. И врачи, которые везли костный мозг, обратились в полицию. И костный мозг везли сначала на полицейской машине, потом на пожарной, а потом на пограничном торпедном катере. Потому что силовики в Германии посчитали, что это их прямая обязанность — везти донорский костный мозг, спасать ребенка, даже и не немецкого, а российского. Какого черта Якутские военные?..

— Им даже и в голову не пришло… Зачем ты мне задаешь этот вопрос? Ты же взрослый человек. Ты же знаешь, что у нас силовики существуют для того, чтобы обеспечивать амбиции, ну, скажем, Путина. Или для того, чтобы его же защищать от собственного народа. Они и эти-то функции выполняют плохо: то спутник у них падает, то лодка тонет. И… врачи твои вообще-то молодцы, что догадались в Баварии обратиться к силовикам. Я бы не догадался. Мне бы и в голову не пришло, что силовики — для людей. А в Якутии? Я бы понял, если бы у этой девочки дядя родной служил на военном вездеходе. И если бы он на свой страх и риск повез девочку в Якутск, рискуя попасть под трибунал. Вот это я бы понял.

— Ребенка полечили немножко в Якутске и сказали, что сделать ничего нельзя. Тогда как даже я знаю, что акушерский паралич — это частое осложнение при родах. Известно, как лечится, известно, где. Или до Якутии и новости медицины доходят с опозданием в 100 лет?

— У нас все с опозданием в 100 лет. У нас даже погода с опозданием в 100 лет. В Лондоне туманы 100 лет назад были, а у нас сейчас. Съезди из Петербурга в Финляндию и увидишь, что снег другого цвета. У них тоже 100 лет назад снег был грязный. И ничего с этим не поделаешь. Вот вы в Российском фонде помощи пытаетесь что-то с этим делать — и молодцы. Благодаря вам девочка поедет в Ярославль к чудо-доктору. А я ничего не могу сделать с этим. Разве что денег вам дать.

— Они живут в доме, где есть центральное отопление, но нет воды и канализации. Как они вообще там живут? И почему они там живут, ты не знаешь?

— Скорее всего, нет денег, чтобы доехать даже до Якутска. И им не приходит в голову менять жизнь. Жизнь такова, что кажется, будто ничего в ней нельзя изменить. Вот Ломоносов пришел из своей деревни в Москву. Так он такой один, и мы его за это в школе проходим. Иногда по телевизору бывает кино поучительное про то, как менять жизнь. Но явно люди настолько не верят телеку, что даже истории про чей-то успех им кажутся сказкой, просто сказкой по телевизору. Так что негде им взять обнадеживающих жизненных ориентиров и денег негде взять.

— Что ты чувствуешь, когда я тебе рассказываю о них? Вот ты успешный человек, легендарный главный редактор «Коммерсанта», у тебя проект новый, у тебя квартира в Москве, дача в Юрмале… Что ты чувствуешь, когда я тебе рассказываю про эту девочку?

— Я вот до этого нашего разговора с тобой пытался бросить курить. Три дня не курил. А ты, гад, мне эту историю рассказываешь, так я закурил. Но правда, не выпил. Утро все-таки. Знаешь чего? Я хочу к читателям обратиться.

Дорогие товарищи, докажите, что вы в XXI веке живете, дайте денег на операцию, девочка поедет к чудо-доктору. И вам за это, скорее всего, ничего плохого не будет.