Сдавая на права, или сидя рядом с возлюбленной, которая категорически отказывалась доверять мне руль даже в состоянии крайней усталости, ревнивее всего я воспринимал задний ход машины, почти всегда обязательный при парковке, или если проехать лишнего, или необходим стыдливый ход назад (если близкий разворот невозможен).
Подруга предпочитала доезжать передним буфером до заднего впереди стоящей, хотя можно было бы и не заботиться об удобствах еще кого-то. "Как будешь выбираться?" - мой скепсис вызывал у нее возмущенный ступор, что означало: "Ты прав, но пошел к черту!".
Лет 15 назад в Кельне я уже ходил по этому адресу. Купив подержанный Volkswagen Golf, обкатывал его по всей округе, выбирая, в основном, простор, но как-то раз увлекся и попал в типичную бюргерскую тесноту одной из улочек своей округи, требующей повышенной аккуратности. Припаркованы машины были справа и слева, лоб в лоб не разминуться, а навстречу шел автобус, и я, пережидая, несколько ближе, чем необходимо, прижался к стоящему лицом ко мне "Опелю". Для надежности затем следовало дать задний, но черт меня дернул уже по накатанному инстинкту вывернуть руль до предела и прибавить газу - скрежет бампера о бампер вернул мозги на место. Что было делать? Дожидаться хозяина (или полицая), как требовал закон? Но разве я забыл, из какой страны приехал? Тем более что и права при мне были ненастоящие (задним числом заполнен купленный здесь же формуляр, поскольку сдавать на них по-немецки долго и недешево). И с неожиданной для самого себя виртуозностью я стрелой обогнул и эту машину, и еще дюжину, пытаясь забыть ДТП, как страшный сон. Однако платить все равно пришлось - некая девочка 11 лет успела зафиксировать номер, к вечеру двое вежливых полицаев, откозыряв, явились в мой съемный эпатмент и попросили показать злосчастный бампер - вмятинка оказалась маленькой, но красноречивой.
Так я познал пределы западных свобод. Можно долго носиться со своими "понятиями", обманывая по мелочам, лихачить в меру или без оглядки, думая, "какие же вы все здесь дураки!", либо забывая подумать. Оказывается, контроль разлит в самом воздухе, не эта девочка, так другая, не Йохан, так Джонни бдят, передавая тебя с монитора на монитор. И лучше не строить в этой паутине "вавилона" собственной, отдельной, защищающей от происков государства (то есть, от аппарата насилия, как нас учили) логики. Лучше (и выгодней) под любым углом, но вписаться - оценят, помогут, учтут старания.
Поразительно, что и обратный пример способен этот кодекс разрушить.
Уже после неудачного эксперимента с тотальным немецким законом я решил свозить семью своих пожилых московских друзей в Париж. По контрасту с Кельном Париж пьянил, но немецкая прививка уже что-то поменяла в крови - любая вольность била по иммунитету.
Самый яркий удар случился в районе площади с Триумфальной аркой (но не в конце Елисейских полей, а на вершине какого-то холма). Подъехал некий седан, желая припарковаться, но все было забито, разве что полкорпуса какого-нибудь "жука" удалось бы втиснуть, как записку в щель иерусалимской Стены плача. Тем не менее, седан сначала поддел передним бампером одну из малолитражек, задним проделал то же самое с машиной сзади, через шесть-семь подобных манипуляций (в цепочке подвижек оказались задействованы машин пять-шесть, и подумалось - что у них, ручники не работают?) ниша была готова, с приличной дистанцией в обе стороны. И никого это не удивило, вот что главное!
Из салона бодро вывалилась, на бамперы даже не взглянув, опрятная парижская мадам хороших 70 лет и, не пользуясь электронным замком, а только постучав носочкам туфли на высоченном каблуке по дискам (почему не по резине?), зацокала к ближайшему кафе на тротуаре. Не ожидая ни подметных взглядов, ни восхищения. Обыденность и не должна завораживать. Где встал, там и припарковался. Где сел, там и съел. Недоверие неприлично - все свои. "Обычай, - писал Пушкин, - деспот меж людей". Всем нужно ехать и всем - когда-нибудь - занять свой квадратный метр у бордюра. Потертости, царапины, мелкие вмятины выносятся за скобки. Легкий мат, окутывающий интеллигентную компанию или офис без гендерных различий, не предусматривает книксенов, а нудистский пляж - плавок и бикини. Так и надо жить - спокойно, гармонично (в земном, "обывательском" измерении), с глазами в спине, в локтях, под сидением и на макушке - и никаких сегрегаций.
Уместность - первый принцип культуры, гарантия от "ГУЛАГ"ов, оборотней в погонах, от двое-, трое- и четверомыслия, которые в нашей богоспасаемой отчизне почему-то упрямо называются выборами в Госдуму или еще куда повыше.
Старательность, перфектность - не наша фишка при всем известных, как "армия и флот" в качестве друзей для государства (по Александру III), "дураках и дорогах", поэтому столь соблазнительны уходы в отрыв, в бегство к черкесам (XIX-й век, Лермонтов иТолстой), на райские копеечные по бананово-лимонной насыщаемости вечных солнца и песков Гоа (сдавая собственную "двушку" со всеми причиндалами за божеские 1500 бизнес-трейдеру из той же Индии), в телевиражи "Формулы-1", до полной растворяемости в этом вихреобразном свисте крови за ушными раковинами - туда и сюда - на все 3, 4 и далее без остановки D...
"Видишь место? - указываю любимой, не отпускающей руль, которая мне жена, больше, чем жена (ей еще предстоит с этим смириться), - впишешься! Другого может и не быть! Тут на целых полтора корпуса войдет. А если под углом? Посмотри, ведь все стоят, как попало!".
"Я буду, как я умею, - отталкивает с капризным тормозным нажимом, - потому что везучая. И не говори под руку".
Действительно, черный танк-Nissan готов освободить клочок парковки для нашего юркого Гетца (даже для двух), и моя судьба-очаг-дорога-ниша-и-пристанище кое-как (о, боги!) заползает в этот чудом образовавшийся прогал, зачем-то вновь сократив до 10 сантиметров дистанцию между впереди стоящим Volvo и нами. Для кого? Во имя какого альтруизма? Не дает ответа.
"Дай мне, пожалуйста, сумку, и посмотри - я правильно стою? Никому не мешаю, что-то с глазомером, никто не заденет?"
Сейчас узнаем.