В Чечне теперь будет только один государственный язык — чеченский. Решение об этом принял парламент республики. Как относятся к этому неожиданному решению наши читатели?
Сергей Кургинян, политолог:
— Это нормально. Любое из государств, которые находились в процессе отделения, принимало закон о восстановлении на своей территории национального языка, тем самым как бы еще сильнее подчеркивая свою независимость. В отношении Чечни интересен вопрос, что она пытается продемонстрировать? Мне кажется, что эта ее акция — демонстрация Кремлю того, что он уже не представляет никакой реальной силы на своей территории, которая разваливается по кускам.
Курьезная сторона этого дела заключается в том, что этому новоявленному государству будет трудно сразу переключиться на свой родной язык, на нем просто не сможет говорить добрая половина населения. Получится та же ситуация, что и во многих странах бывшего Советского Союза после их отделения, когда чиновнику будут приносить бумаги, а он элементарно не будет понимать того, что в них написано. Так же интересно то, как на эту акцию чеченского правительства отреагирует российское правительство. Я думаю, они понимают, что это вопиющий подрыв целостности государства, но любопытно, что они предпримут в ответ.
Махмуд Эсамбаев, артист:
— Невозможно сейчас принимать в Чечне чеченский язык. Там все жители с рождения привыкли говорить на русском. Из нашей головы не выкинешь ни русский ни чеченский языки. Правильно говорят — "сколько языков ты знаешь, столько раз ты человек". В Чечне каждый знает чеченский, и все говорят по-русски. Мы родились не в России и не в Чечне, мы дети СССР. Зачем нам отрезать себя от других государств, которые говорят по-русски?
Людмила Сараскина, литератор:
— Я считаю, что для принятия подобного закона это должна быть совершенно независимая страна. А не республика, которая просит у России денег и другой помощи. Если какая-нибудь страна берет у нас деньги, то следовательно, она должна признавать себя в какой-то степени зависимой от России, признавать ее законы и уважать ее язык. В условиях нашей бредовой политики я могу понять и это, Чечня не сделает себе лучше, если будет говорить по-чеченски, она просто проведет еще один барьер между собой и русскоязычными государствами. Политика не менее бредовая, чем та, которую проводила раньше Россия по отношению к Чечне.
Генрих Боровик, главный редактор журнала Passport to the New World:
— Мне очень не нравится это решение чеченских властей. Десятилетиями русские и чеченцы жили на чеченской русской земле, и лишение русского населения права общаться на своем языке очень прискорбно. Мне кажется, что чеченские власти погорячились. Я был против войны в Чечне, я прекрасно понимаю все несчастья, которые принесла война и русским и чеченцам, и я думаю, что это не метод решения наших проблем. Неправильно принимать такие горячечные и неперспективные решения.
Тельман Гдлян, депутат Государственной думы:
— Я отношусь крайне негативно к такому эмоциональному решению. В Армении и в Грузии на волне суверенитета тоже приняли решение о том, что действует только один государственный язык. Они рубят сук на котором сидят, они уничтожают интеллектуальный багаж, накопленный русским языком. Как они собираются быть, например, с литературой? Они же не смогут ее всю перевести на свой язык. Если взять интеллектуальные проблемы, то чеченцы должны быть более заинтересованы в русском языке.
Это решение — блеф и безответственность. Ведь в ряде независимых государств были же катастрофические последствия. Я бы расценил это решение как непродуманное и бесперспективное. Выиграв какие-то краткосрочные политические дивиденды, они проиграют в будущем.