Фестиваль концерт
Второй фестиваль "Дягилев PS" открылся в Большом зале филармонии мировой премьерой "Орфической трилогии" Владимира Дукельского. Возвращение почти забытого на родине имени композитора комментирует ВЛАДИМИР РАННЕВ.
Мы хорошо знаем несколько джазовых хитов Вернона Дюка, исполнявшихся в разное время Луи Армстронгом, Эллой Фицджеральд, Барброй Стрейзанд, Чарли Паркером, Билли Холидеем и Фрэнком Синатрой. Но вряд ли до сегодняшнего дня знали, что настоящее имя их автора — Владимир Дукельский, что родом он из Витебской области, что учился в Киевской консерватории, а в 1919 году вместе с семьей покинул Россию. С того момента он стал одним из композиторов русского зарубежья, карьера которого, в отличие от удачливых Стравинского и Прокофьева и неудачливых Метнера и Лурье, сложилась очень причудливым образом.
В Америке Дукельский подружился с Гершвином, взял по его совету псевдоним Вернон Дюк, и с этого момента у него появляются две биографии. В одной из них он автор многочисленных ревю и бродвейских мюзиклов (самая успешная работа — "Хижина на небесах" с хореографией Баланчина), сотрудничает с Голливудом. А в другой — композитор модернистского крыла, в 20-е годы своей жесткой и сложной техникой близкий молодому Прокофьеву, с 30-х же годов сменивший это амплуа на неоромантика. Во второй биографии он "третий музыкальный сын" Дягилева (после Стравинского и Прокофьева), пишет для "Русских сезонов" — балет "Зефир и Флора" (костюмы для постановки делала Коко Шанель), для Ролана Пети (балет "Бал прачек" с 1946 года был поставлен во Франции более 100 раз), для Артура Рубинштейна — фортепианный концерт, для Григория Пятигорского — виолончельный, для Сергея Кусевицкого — Первую симфонию. Столь счастливая композиторская судьба поражает не только объемом и успехом сделанного, но и тем фактом, что имя Владимира Дукельского в отличие от его коллег Прокофьева и Стравинского, шедших с ним как будто бы вровень, почти невозможно обнаружить на концертных афишах.
Фото: Виктор Васильев, Коммерсантъ
Интрига этого фестивального концерта заключалась в вопросе, который легко читался на лицах даже самых образованных слушателей, включая музыкантов и музыковедов: почему при такой блестящей биографии мы никогда не слышали его музыки? Той, которая не Дюка Вернона, а Владимира Дукельского. Ответ на этот вопрос был получен. В первом отделении прозвучали две части "Орфической трилогии", составленной из "Эпитафии на могилу Дягилева" для сопрано, хора и оркестра на стихи Мандельштама, "Посвящений" для сопрано, фортепиано и оркестра на стихи Аполлинера и оратории "Конец Санкт-Петербурга" для солистов, хора и оркестра на стихи девяти русских поэтов.
Обнаружилось, что изобретательная оркестровка, мелодическая фантазия и прекрасное чувство формы, свойственные Дюку Вернону, начисто отсутствуют у Владимира Дукельского. Слушая это громоздкое, неладно скроенное и далеко не "орфическое" полотно, невозможно было отделаться от ощущения вымученности всего замысла, неуклюжести формы и стилистической клочковатости музыки. Особенно тягостно было во втором отделении, на "Конце Санкт-Петербурга", где эти качества подчеркнуло крайне неудачное — вялое и невразумительное в деталях — исполнение Академического симфонического оркестра, дирижера Скотта Данна и трех солистов. С познавательной точки зрения благородное усилие фестиваля "Дягилев PS" заслуживает уважения, но стоит вернуть имя Владимира Дукельского на российскую сцену с какой-нибудь пусть не столь амбициозной, но определенно удавшейся композитору вещью.