 |
Замысел
История программы Грефа началась тогда, когда Владимир Путин освоился в роли преемника президента. Он с удивлением узнал, что вверенная ему страна давно уже живет не по плану. Объяснения первого вице-премьера Виктора Христенко, что современный план — это ежегодный бюджет, Путина не удовлетворили. "Правительство не пожарная команда" — этот лозунг стал основополагающим. Будущий президент потребовал от подчиненных написать ему стратегическую программу, рассчитанную на 10-15 лет. Отправных идей было всего две: программа не должна быть коммунистической и должна обеспечить быстрый экономический рост.
Петербургское окружение Путина стало внушать ему, что быстрый рост может обеспечить только либеральная экономическая школа. Довод был простым: освободите производителя от излишнего налогового и административного гнета государства и защитите его от криминальных "крыш" и недобросовестных конкурентов, и тогда он начнет инвестировать в свое же производство. А чтобы производитель окончательно поверил в свое государство, ему надо предложить национальную идею. По словам Германа Грефа, "чистый американизм — 'машина, дом, семья' — нам не подходит". Тогда вспомнили Жан-Жака Руссо с его идеей общественного договора, только назвали это "новым социальным контрактом". Почему новым? Потому что в западноевропейских странах социальным договором называют соглашения между правительством, предпринимателями и профсоюзами — обычная социал-демократическая практика. Но сторонники Путина не относят себя к социал-демократам. "Новый социальный контракт" либералы стали трактовать как некое соглашение между правительством, которое обещало бы предоставить свои традиционные услуги — защитные и регулирующие — по сниженной цене (уменьшив налоги), и бизнесом, который обязался бы соблюдать законы и сполна платить налоги.
Автор
Разработать "новый социальный контракт" Путин поручил хорошо знакомому ему по Петербургу чиновнику Герману Грефу. К моменту этого поручения он уже был первым заместителем министра госимущества. Греф стал руководителем Центра стратегических разработок (ЦСР) на общественных началах.
Официальная церемония открытия центра прошла 23 декабря прошлого года в Александер-хаусе на Якиманской набережной. Путину написали вступительную речь. Тогдашний премьер счел ее слишком претенциозной и отдал Христенко. Тот начал с того, что подвел итоги парламентских выборов: "Общество сделало выбор в пользу демократических ответственных сил и встало на пороге перемен. Ему нужны идеология и стратегия. Нам нужны программы, рассчитанные не на 500 дней, а на 10 лет. Хватит работать в режиме пожарной команды!" Зал застыл, и только Александр Лившиц еле слышно отозвался: "Хорошо бы для начала написать план на год".
Христенко запнулся. Он сам привык планировать максимум на год вперед. Но затем, увидев в тексте знаковые слова "Россия не будет темной лошадкой с криминальным лицом", по-видимому вспомнив дело Bank of New York, приободрился и резко бросил: "Ее уже никто не сможет изолировать!" Спорить никто не стал. После чего были конкретизированы задачи Центра Грефа, российского общества и государства. Центр должен выработать систему национальных приоритетов, нация — объединиться вокруг них, а государство на их основе заключит "новый социальный контракт" с обществом.
Присутствовавшие в зале академики прослезились. "Мы не разрабатывали серьезных программ со времен Комплексной программы научно-технического сотрудничества, одобренной ЦК КПСС в 1985 году",— вздохнул президент РАН Юрий Осипов.
На выработку программы Путин отпустил всего девять месяцев — окончательный вариант должен был быть готов к сентябрю. Тогда Путин еще не верил в то, что Ельцин выполнит обещание и уйдет в отставку 31 декабря 1999 года и программа понадобится значительно раньше.
Текст
Однако вначале разработчики "нового социального контракта" не торопились. ЦСР разослал предложения о сотрудничестве более чем 100 научным центрам. Те тут же прислали свои работы. Ученые, не востребованные властью почти 10 лет, с энтузиазмом стали делиться с центром трудами, зачастую написанными и пять, и семь лет назад. Бизнесмены, зная о близости руководства ЦСР Путину, наперебой предлагали центру финансовую помощь. Греф, кстати, утверждал, что многие действительные разработчики программы работали на ЦСР бесплатно — за идею, а зарплату продолжали получать на прежних местах работы, например в банках и инвесткомпаниях. Источники "Ъ" уверяют, что $10-15 млн было все-таки потрачено — на аренду помещений в Александер-хаусе и номеров в президентском доме отдыха "Ватутинки", на гонорары авторам и прием приезжавших в Россию заокеанских монетаристов.
На многочисленных семинарах экономисты, юристы и политологи спорили о национальных приоритетах и либеральных реформах. Но сформулировать что-нибудь внятное не удавалось. Оппоненты Грефа в правительстве стали говорить о том, что ЦСР в принципе не способен родить программу. Путин занервничал. То, что его избрали 26 марта президентом без национальной идеи, его не волновало. Но он с самого начала намекал, что хотел бы войти в историю как реформатор России. Греф понял, что дело может кончиться преждевременной отставкой, и уже к концу марта подготовил для президента 40-страничную концепцию либеральной реформы власти и экономики.
Первое серьезное обсуждение концепции Грефа прошло в кремлевском кабинете Путина 30 марта. К Путину пришли, кроме Грефа, Андрей Илларионов, Михаил Касьянов и Александр Волошин. Касьянов и Волошин были настроены скептически. Илларионов, наоборот, напирал на то, что либеральные реформы в России вполне реализуемы, надо просто действовать жестче и целеустремленнее. В частности, Илларионов предлагал резко снизить госрасходы с нынешних 36% ВВП до 30 или даже 20% — только такие сокращения и могут обеспечить ежегодный 10-процентный экономический рост. Путину это понравилось, и он назначил Илларионова своим экономическим советником, поручив ему вместе с тремя остальными участниками встречи превратить концепцию Грефа в полноценную программу.
Редактор
В начале мая в Сочи, на дачу президента "Бочаров ручей", приехали три либерала: Греф, Илларионов и примкнувший к ним Алексей Кудрин. Сначала они договорились друг с другом. В частности, было решено включить в будущую программу предложение Илларионова о резком снижении таможенных пошлин. Затем они договорились с Путиным, что все главные авторы программы либеральных реформ получат ключевые посты в правительстве. Ударили по рукам. Путин, как видно, контракт выполняет. Во всяком случае, пока.
Вообще, Путин остается ключевым звеном в либеральных реформах. Только благодаря его власти и давлению правительство Касьянова и группировка Волошина скрепя сердце готовы выполнять — хотя бы внешне — программу Грефа, которая была наконец отправлена из Центра стратегических реформ в Белый дом и Кремль 24 мая.
Первая же реакция Касьянова на программу Грефа, как утверждают источники Ъ, была более чем эмоциональной: "Гора родила мышь. Хорошо, что не таракана". Проходя утверждение в Думе, Касьянов играл на том, что никакого отношения к программе Грефа не имеет. Однако такая позиция оказалась заведомо проигрышной. Во-первых, премьер не успел подготовить альтернативный документ. Новую экономическую программу Юрия Маслюкова (с которым Касьянова связывают давние деловые отношения), где во главу угла были поставлены госинвестиции в экономику, нельзя было признать серьезным конкурентом хотя бы потому, что у Грефа центр тяжести был не в экономике, а в реформе власти. Во-вторых, Путин не прощает подчиненным попытки спустить на тормозах свои решения.
Тогда Касьянов изменил тактику. Он стал правоверным либералом, полностью поддержал налоговую реформу и прочие либеральные нововведения. Но на заседании правительства 28 июня премьер разыграл простейшую интригу, которая, тем не менее, дала ему в руки все козыри. План первоочередных действий по реализации долгосрочной программы Грефа был принят без особых оговорок. А вот сама программа по предложению, высказанному Сергеем Глазьевым, была отправлена на обсуждение в научные коллективы. До осени. И вообще, как проговорился председатель Счетной палаты Сергей Степашин, "ежегодно в программу могут вноситься изменения". В общем, по словам одного правительственного чиновника, "ученые — это страшно, они что угодно замотают".
В тираж!
Историю о программе Грефа хотелось бы завершить старой экономической притчей. На необитаемый остров попали три человека без всяких средств к существованию: инженер, химик и экономист. Случайно они нашли банку с тушенкой. Инженер собрал из подручных материалов ударный механизм — банка только расплющилась. Химик поместил ее в агрессивную океанскую среду — тоже безрезультатно. Тогда экономист предложил: "Давайте представим, что у нас есть консервный нож"...
Мораль этой истории проста: еще ни одна экономическая программа, особенно в России, не выполнялась по существу. И банку тушенки так до сих пор и не открыли.
Программу Германа Грефа читайте здесь.
КОНСТАНТИН СМИРНОВ