Немой против трехмерного

Новинка — немое кино. Татьяна Розенштайн считает, что лента «Артист» способна на революцию в киноиндустрии

Новая лента "Артист" француза Мишеля Азанавичуса не только черно-белая, но и немая: экспериментальную картину называют символом европейского сопротивления формату 3D

"Мишель кто?" — пока еще переспрашивают друг друга некоторые профессионалы и кинолюбители, услышав фамилию режиссера Азанавичуса. Еще недавно этот француз считался писателем-сатириком, создателем рекламных роликов; позднее он начал писать сценарии и снимать комедийные картины про "агента 117". И вдруг в этом году Азанавичус буквально впрыгнул (его в последний момент утвердили в программе основного конкурса) из неизвестности прямо на красную дорожку Каннского фестиваля: его "немая мелодрама" "Артист" была встречена бурными аплодисментами и удостоена множества комплиментов (а исполнитель главной роли Жан Дюжарден — "Золотой пальмовой ветви" за лучшую мужскую роль).

Чего-то в этом духе давно ждали, но от классиков вроде Вуди Аллена (который уже давно снял ностальгические "Пурпурную розу Каира" и "Дни радио"). Но фильм Азанавичуса — не игра в старину, а именно сознательное возвращение к формам и технологии кинематографа ХХ века. В основе сюжета — роман актера немного кино и юной актрисы, которая обязана внезапной славой звуковому кино. "Сценарий писался именно под Беренис Бежо и Жана Дюжардена — говорит Азанавичус. — У обоих действительно "винтажные" лица: они должны были бы родиться в начале прошлого века и играть в фильмах в 1920-х или в крайнем случае 1950-х годов".

Сплясавшись с эстетикой немного кинематографа 1920-х годов, Беренис Бежо и Жан Дюжарден (на фото) неожиданно смогли поведать неискушенному зрителю о чем-то очень важном

Фото: AFP

Идея снять черно-белый немой фильм в Голливуде пришла к Азанавичусу еще 7 лет назад. "С самого начала карьеры я мечтал снять немой фильм,— говорит режиссер.— Но поначалу, когда я делился своей мечтой, в ответ слышались лишь насмешки. Ситуация резко изменилась после успеха моей картины "Агент 117: Каир — шпионское гнездо". Продюсеры начали с большим доверием относиться к моим идеям". Одним из таких стал Томас Лангман, который дерзнул воплотить проект немого кино в жизнь. Правда, он сразу объяснил режиссеру, что снимать фильм в Америке вряд ли разрешат — американцы трепетно относятся к своей истории и к тому, что иностранная команда будет работать в сердце Голливуда. Кроме того, и сами американцы из-за дороговизны давно перенесли съемки своих фильмов в Германию и Восточную Европу. Поэтому картину решили снимать на Украине. В последний момент, правда, пришло разрешение из Голливуда, и уже через несколько дней съемочная команда из нескольких французов впервые вступила в исторические студии Warner и Paramount, те самые, где в 1920-е работал Чарли Чаплин, в 1980-е — Спилберг (над своими сериями об "Индиане Джонсе"), а ныне их преобразили для съемок современных проектов с визуальными эффектами и стереоскопическими камерами.

Сегодня критики отмечают, что проект немного кино возник у Азанавичуса в то время, когда мировой кинематограф готовился избавиться от последнего люмьеровского атавизма — уйти от двухмерного изображения к трехмерному. Именно тогда начал свои эксперименты Джеймс Кэмерон (которые впоследствии увенчались "Аватаром"), а студии Dreamworks и Pixar уже вовсю работали над созданием анимационных лент "В поисках Немо" и "Подводная братва". Идея Азанавичуса на этом фоне смотрится как сознательный выпад против техницизма в кинематографе, а сюжет недвусмысленно напоминает о том, что человеческое и актерское в кино — по-прежнему важнейшая ценность. "По своей натуре я экспериментатор, люблю идти на риск, но современные технологии меня мало интересуют,— говорит режиссер.— В кино я ценю стилизацию, игру воображения, фантазию, то есть именно то, что легло в начале прошлого века в основу классического кинематографа".

Сплясавшись с эстетикой немного кинематографа 1920-х годов, Жан Дюжарден (на фото) неожиданно смог поведать неискушенному зрителю о чем-то очень важном

Фото: AFP

На прямой вопрос корреспондента "Огонька": "Почему именно черно-белый и немой?" — режиссер пускается в размышления.

— Наверное, потому что я француз. А французы были пионерами кинематографа. Мы до сих пор ценим его историю и отдаем предпочтение творческому эксперименту. Еще потому что "Синематека" находится в Париже и является одним из моих любимых мест. Там я успел просмотреть почти все немые фильмы и придерживаюсь мнения, что великие мастера, или по крайней мере те, которых я больше всего ценю — Хичкок, Любич, Уайлдер, Ланг, начинали свою карьеру именно в немом черно-белом кино.

"Артист" рассчитан не только на знатоков Голливуда, которые знают и любят "Огни большого города" и "Золотую лихорадку" и помнят, кто такие Чарли Чаплин и Дуглас Фэрбенкс, но, как ни странно, в первую очередь на неискушенного зрителя, ищущего в кино легкого развлечения, хорошей музыки и зажигательного танца. Подобные эксперименты вызывают восторг уже не только у европейцев, но и у американских профессионалов: известные продюсеры братья Боб и Харви Вайнштейны уже приобрели права на прокат фильма в США.

Основной трудностью при съемках черно-белого кино, по признанию Азанавичуса, была не техническая, а психологическая.

— Главной проблемой было то, что на площадке отсутствовал звук. Когда снимаешь звуковой фильм, то там главное — диалог, и все вокруг этого строится. В "Артисте" же я сосредоточился на визуализации сюжета. Она выражается в пластике жеста, мимике лиц, костюме, освещении — словом, во всем том, что, собственно, и является сутью настоящего кинематографа, но мы об этом забыли, особенно после того, как появился звук. Актерам было поначалу трудно привыкнуть к немым сценам. Они постоянно спрашивали меня, что им нужно говорить, даже если ничего и не слышно. Наконец, я посоветовал говорить, что придет в голову. Тут началось настоящее веселье. Мы снимали мелодраму, где было много грусти и слез, а моя команда веселилась до упаду.

Сплясавшись с эстетикой немного кинематографа 1920-х годов, Беренис Бежо неожиданно смогла поведать неискушенному зрителю о чем-то очень важном

Фото: AFP

Сам процесс обучения актеров также заслуживает отдельного рассказа.

— Во время подготовки к съемкам мои актеры стали настоящими знатоками немого кинематографа, причем не только американского, но и французского, немецкого, русского. Они подражали жестам и мимике былых звезд и даже имели персональных тренеров, которые помогали им войти в образ. Кроме того, на площадке я бесконечно крутил музыку Макса Стайнера и Джорджа Гершвина, Бернарда Херманна и Франца Вэксмана. Их произведения давали актерам необходимый эмоциональный настрой.

Сегодня ленту Азанавичуса в Европе воспринимают как сознательный "ответ Голливуду" и собственно формату 3D. Между прочим, коммерческий успех голливудских блокбастеров 3D в Европе под сомнением: во Франции, например, эти фильмы стали приносить прокатчикам убытки. На этом фоне эксперименты с архаикой тем более воспринимаются как удачная альтернатива Голливуду: даже если это не станет тенденцией, то хотя бы будет остроумным напоминанием о том, что не единым трехмерным изображением жив кинематограф.

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...