Коротко

Новости

Подробно

Наследство евнуха и мародера

Журнал "Коммерсантъ Власть" от , стр. 50

Казимир Малевич. "Красный квадрат на черном", 1922 г.
       В музее Стеделийк (Stedelijk Museum) в Амстердаме открылась выставка из коллекции Николая Харджиева. В начале 90-х она была нелегально вывезена из СССР, и с тех пор ее судьба — скандалы и загадки. И вот в Амстердаме впервые обнародованы оригиналы документов и фотографий, многие из которых считались утерянными навсегда.

       В музее Стеделийк выставлены живопись, графика, редкие книги, рукописи и фото, хранящиеся в культурном фонде "Харджиев--Чага" при музее Стеделийк в Амстердаме. Выставку можно назвать сенсационной — не только из-за качества экспонатов, но и из-за детективной истории собирания, потери и нового обретения знаменитой коллекции и архива Николая Харджиева.
       Уроженец города Каховки литературовед Николай Харджиев (1903-1996), занимавшийся изучением творчества Хлебникова и Маяковского, на протяжении многих десятилетий кропотливо собирал все, что касается истории русского футуризма. Это по его предложению художники Михаил Матюшин и Казимир Малевич написали свои воспоминания. Владимир Татлин, Николай Крученых, Даниил Хармс, Константин Рождественский, Николай Суетин, Анна Ахматова, Осип Мандельштам — только некоторые имена из ближайшего окружения ученого.
       Николай Харджиев, убежденный нонконформист, довольно последовательно избегал конфликтов с функционерами от искусства и почти никогда не работал на госслужбе, пробавляясь отрывочными литературными заработками. С оттепелью в начале 60-х годов он организовал легендарный цикл выставок в Музее-библиотеке Маяковского, знакомивший публику с отечественным авангардом начала ХХ века. Деятельность Харджиева неизменно вызывала противодействие официальных властей; ситуация не изменилась и после перестройки. Ученый жил в фактической изоляции, сведя к минимуму контакты с внешним миром. Жизнь его отравляла постоянная тревога и опасения за сохранность архива. На это были причины как личного, так и юридического (на право владения вещами) свойства.
       
Казимир Малевич. "Зима", 1909 г.
       У Николая Харджиева был привередливый, капризный характер. Он долго вынашивал план выезда за границу, где рассчитывал на иное отношение к себе, на большее внимание, понимание и уважение. Переговоры об отъезде велись еще в 1982 году со шведским славистом Бенгтом Янгфельдом. Осенью 1992 года уже нидерландский славист Виллем Вестстейн предлагает Харджиеву приехать в Амстердам на празднование юбилея Маяковского. "По возрасту ему по гостям ездить уже поздно, а так как быт у нас труден и его печатают вечно с искажениями, то он приехал бы насовсем, отдав музеям свою коллекцию, а университету архив, и сам редактировал бы свои работы, сколько успеет",— написала в ответном письме жена Харджиева, скульптор Лидия Чага.
       План отъезда начали претворять в жизнь. Весной 1993 года Харджиева и его жену навещает Кристина Гмуржинска — владелица галереи Gmurzynska в Кельне, которая специализируется на классическом модернизме и русском искусстве. Совместно были отобраны наиболее сохранившиеся картины Малевича, и, согласно устной договоренности, две из них продаются галерее Gmurzynska, а четыре передаются ей же "на вечное хранение". "За это обещано было гарантировать сохранную доставку архива и еще несколько картин. Теперь Профессор Вестстейн приезжал регулярно и помогал Николаю Ивановичу укладывать архив. 280 папок, куда с рукописями были вложены и рисунки, и акварели, и драгоценнейшие книги. Часть библиотеки тоже обещали привезти и унесли много чемоданов",— пишет супруга Харджиева. Вероятно, на Харджиева, человека болезненно подозрительного, нашло что-то вроде затмения — Кристина Гмуржинска славилась своей хваткой. Владелица галереи обещала: "Я, Krystyna G. Bscher, по приезде господина Н. И. Харджиева и его жены Л. В. Чага в Амстердам, обязуюсь для их материального обеспечения выдать чек в сумме 2,5 млн долларов". На том же листе бумаги — схематический рисунок шести картин Малевича: четыре абстрактные картины, гуашь "Человек в острой шапке" (1911-1912) и считавшаяся утерянной живописная кубистическая "Швейная машинка" (1913).
       
       В ноябре 1993 года пожилая чета Харджиевых прибыла в Голландию якобы для участия в чествовании столетия со дня рождения Маяковского. По приезде оказалось, что архива и картин еще нет. "Н. И. в Амстердаме, узнав, что ничего не прибыло, заболел желтухой и начал кричать: 'Где мои бумаги' и кричал все время",— писала его жена.
       В феврале 1994 года на таможне в Шереметьево был задержан багаж израильского гражданина Дмитрия Якобсона, летевшего в Дюссельдорф. В чемоданах оказалось 3,5 тысячи документов. Это была последняя часть архива Харджиева, нелегально переправлявшегося за границу. Все остальное удалось вывезти без проблем.
       Харджиев не решился идти путем официального торга, скорее всего, из-за постоянной конфронтации с государством. Случаи легитимного вывоза культурных художественных ценностей из России были. Прямым примером для Харджиева мог быть Георгий Костаки, оставивший в дар Третьяковской галерее часть своей коллекции в обмен на возможность вывоза другой части за границу.
       Но Николаю Харджиеву не нужна была излишняя шумиха вокруг коллекции. Надежда Мандельштам однажды очень жестко написала: "Харджиев (сукин сын) евнух и мародер". В отличие от Костаки, Николай Иванович никогда не покупал картины и рукописи. Брал документы для снятия копий — и задерживал их у себя; оставлял картины "на хранение" и ни под каким видом не возвращал владельцам. Харджиев ревниво полагал, что он имеет большее право на близость к первоисточникам, чем невнимательные наследники и родственники великих авангардистов.
Николай Харджиев (справа) старательно удалял с фотографий коллег-литературоведов, затесавшихся между ним и великим Казимиром Малевичем (слева). Немчиновка, 1933 г.
       В результате оказалось, что Николай Харджиев не имеет твердых юридический прав на значительную часть своей коллекции. Этим быстро воспользовались его "доброжелатели". Часть архива "растворилась" при пересечении границ; Кристина Гмуржинска решила продать все шесть работ Малевича, переданных ей на хранение. Причем потребовала, чтобы Харджиев собственноручно подтвердил авторство и время создания работ. Самое любопытное, что Харджиев должен был заверить, что купил картины около 60 лет назад лично у Малевича. А это не совсем верно (по крайней мере, в отношении "Швейной машинки", которую в 50-х годах видели еще в одной из московских квартир).
       В начале 1995-го Николай Харджиев и Лидия Чага начали переговоры с тогдашним замминистра культуры Михаилом Швыдким. Предполагалось вернуть в Россию две картины: "Супрематическую композицию" Натальи Гончаровой и "Дом" Ольги Розановой. Затем Харджиев передумал, предлагая взамен арестованного остатка своего архива одну абстрактную композицию Малевича. Представителям министерства этого показалось мало, и переговоры зашли в тупик.
       Через полгода в галерее Gmurzynska в Цуге открылась выставка "Ив Кляйн, Казимир Малевич. Духовное в искусстве". Одни работы Малевича предоставил Государственный Русский музей из Санкт-Петербурга, другие (абстрактные картины и фигуративный "Человек в острой шапке") были из архива Харджиева. Часть вещей продали. На пригласительном билете был изображен "Черный круг" Малевича. Спустя месяц жена Николая Харджиева, почти девяностолетняя Лидия Чага, гибнет, упав с лестницы в собственном доме в Амстердаме.
       
Многие произведения из архива Харджиева стали доступны лишь теперь. Казимир Малевич, рисунок к поэме А. Крученых и В. Хлебникова "Игра в аду" (вверху), 1913 г. "Супрематический архитектон" (внизу), 1926 г.
       Скандал назревал и разразился на выставке Казимира Малевича в Кельне, в музее Людвига. Произошел то ли показной, то ли реальный конфликт с представителями Русского музея (соорганизаторами выставки), которые протестовали против помещения на обложке и на плакате выставки "Супрематической композиции с 14-ю элементами" 1915 года из архива Харджиева, которую Гмуржинска продала коллекционеру Людвигу.
       Коллекционер решил себя обезопасить, и 9 ноября 1995 года в амстердамской Торговой палате был зарегистрирован фонд "Харджиев--Чага", которому были переданы все сохранившиеся еще у Харджиева ценности. Учредителями выступают Николай Харджиев, его доверенное лицо Борис Абаров и искусствовед Йоп Йоустен. Но спустя полгода Николай Харджиев заверил у нотариуса бумагу, в которой отрицал свою причастность в фонду и отказывал его соучредителям в праве распоряжаться работами из своей коллекции. Наследником назначается член ПЕН-клуба Вадим Козовой. Таинственным образом этот документ все предпочитают "не замечать". 10 июня 1996 года Николай Харджиев умер в Амстердаме, не дожив немного до своего 93-летия. После его смерти устав фонда "Харджиев--Чага" изменился: оговорена возможность продавать материалы архива, "выбирая лучшее". В ноябре 1997-го галерея Gmurzynska на Арт-Кельне продала макет книги "Сказ про два квадрата" Лисицкого (1922) (вроде бы за $1 млн), причем никто не сомневался, что этот Лисицкий — из архива Харджиева.
 
       Отдельные работы, рукописи из архива Харджиева до сих пор предлагаются и перепродаются на антикварном рынке Лондона, Парижа, Москвы довольно пестрой армией дилеров и коллекционеров. Одной Гмуржинской просто не по силам оказалось переварить всю ту лавину сокровищ, выпущенных с ее же подачи на рынок. А в Москве в РГАЛИ заморожен на 25 лет блок пойманных на таможне материалов Харджиева, где имеется архив Михаила Матюшина и его жены Елены Гуро, часть бумаг Лазаря Лисицкого с письмами к жене Софии Кюпперс, архив Михаила Врубеля с историей болезни, составленной врачом Иваном Ермаковым, переписка Казимира Малевича, небольшая коллекция книг Алексея Крученых, письма Ильи Зданевича из Парижа начала 20-х годов, огромный массив записок и рукописей Велимира Хлебникова.
       
       С открывающейся в музее Стеделийк выставки начинается очередной виток в детективной истории коллекции Николая Харджиева. Из его собрания живописи, графики, документов и фотографий отобраны около 250. Прежде всего — никогда не публиковавшиеся ранее. Или материалы известные, но считавшиеся утерянными либо погибшими.
       Интересно, что многие документы и фото оказались сильно отредактированными. Например, Харджиев отсекал участниц-женщин. Или персонажей, которые по той или иной причине не подходили ему по контекстуальным соображениям. На фотографии, сделанной летом 1933 года в подмосковной Немчиновке, на веранде загородного дома сидели рядом Казимир Малевич, Николай Харджиев и соавторы Харджиева по ряду литературоведческих трудов В. Тренин и В. Гриц. Харджиев убрал коллег и оставил лишь себя и Малевича. К счастью, в другом архиве уцелели дубликаты, и исходную картину можно восстановить.
       Материалы по русскому искусству первой половины ХХ века сгруппированы тематически — от произведений мастеров "Мира искусства" и "Голубой розы", публиковавшихся в журналах "Золотое руно" и "Аполлон", до участников выставок "Бубновый валет", "Ослиный хвост" и "Мишень". От символизма к зарождению модернизма. Все это — недоступный ранее для широкой публики материал. По признанию куратора выставки Херта Иманса, в таком составе русское искусство на Западе никто никогда не решался демонстрировать.
       В центре внимания — Казимир Малевич: неизвестные фото архитектонов и выставочных экспозиций с геометрическими картинами из цикла "Белое на белом". Украшение одного из залов Малевича — "Супрематическая композиция с белым квадратом и крестом (ощущение беспредметности)". Это именно та картина, от которой некогда отказался "балда" (по терминологии Хаджиева) Швыдкой.
       
АЛЕКСАНДР ШУМОВ

Комментарии
Профиль пользователя