Фабио Виале в "Гараже"
У довольно молодого итальянского художника есть уже вполне долгая история отношений с Россией. В 2008 году Виале приезжал в Москву на биеннале молодого искусства "Стой! Кто идет?". В следующем году персональная выставка Виале прошла в проекте "Этажи" в Петербурге. Теперь, спустя еще два года, десять его работ приехали в "Гараж".
Фабио Виале 36 лет. Родом из небольшого городка Кунео в Пьемонте, он еще там начал заниматься скульптурой, потом продолжил в Турине, но долгое время это было скорее ремесло, максимум — забава. В современное искусство он вошел пять лет назад, спустив там же в Турине на воду моторную лодку. Ahgalla весила четыре тонны и была высечена из цельного куска каррарского мрамора. И, как ни странно, она плыла. После Турина художник опробовал ее в Венеции и Риме, а для питерской выставки изготовил специальный дубликат, на котором плавал вокруг Петропавловской крепости. Ahgalla будет и в "Гараже" — правда, не плавать, а всего лишь стоять в вестибюле.
Все последующие работы Виале сделаны из того же каррарского мрамора, одного из самых намоленных материалов мирового искусства. Использует его Виале совершенно не по назначению. Он ваяет бесчисленные мраморные имитации бумажных самолетиков, достигая в каждой из них необходимой миллиметровой толщины. Высекает в мраморе развевающийся рулон туалетной бумаги и автомобильные покрышки, которые не только неотличимы на взгляд от настоящих, но и пахнут резиной.
Это забавный аспект: до того как заняться собственными проектами, Виале, чрезвычайно искусный мастер, некоторое время подрабатывал подделкой старинных скульптур. И его искусство — в каком-то смысле абсурдное продолжение той же практики. Это кропотливая подделка средствами скульптуры — но не вечных образцов, а напротив — предельно бренных вещей: бумаги, резины, пенопласта.
Этой заменой образца отношения Виале с традицией не ограничиваются. Виале постоянно реконструирует истории искусства — конечно, с довольно едкой усмешкой. Он воспроизводит в мраморе лицо Джоконды так, будто бы оно сделано из пенопласта. Покрывает могучие руки Давида густой вязью русских лагерных татуировок (их художник срисовал с тела осетина Нико, с которым познакомился в Москве). Одна из самых известных его работ — "Сувенир", воспроизведение микеланджеловой "Пьеты", в которой тело Христа остается безвольно лежать на полу без поддерживающей его Марии. Помимо большого количества культурных, религиозных, эмоциональных аспектов, важнее всего тут превращение сохранявшейся веками гармонии в мучительную изломанность, разделение неделимого.
Фото: Геннадий Гуляев, Коммерсантъ
"Сувенир" связан с реальной историей: в 1972 году некий душевнобольной венгр ворвался в собор святого Петра и умудрился отколоть пару кусочков от статуи Микеланджело (только после этого ее поместили под стекло). Присутствовавшие посетители засуетились и утащили части шедевра в качестве сувениров. Художник тут как бы воспроизводит чужой акт вандализма, отливает его в мраморе. И это для творчества Виале очень важный момент.
Виале работает на легко опознаваемой постдадаистической территории. В каком-то смысле все его произведения — реди-мейды, вещи, традиционно сводящие работу художника к жесту, к выбору объекта апроприации — будь то автомобильная шина или Джоконда (которой еще Дюшан усы рисовал). Но Виале вносит в такое искусство новый парадокс: за каждым подобным произволом обнаруживается кропотливейшая, практически ювелирная работа. И тут, конечно, есть абсурдный элемент несоразмерности работы и ее результата (причем, в отличие от дадаистических практик, перевес — в сторону работы). Но эта несоразмерность придает самолетикам и лодочкам итальянского художника изрядный вес — в том числе и в буквальном смысле.
В большой степени искусство Виале — это дадаизм наоборот, реванш традиционной "красоты" на территории внеэстетического, "уродливого", монументальное опровержение любого кощунства. И как к нему относиться честно, не очень понятно. Оно, наверное, пустовато и, безусловно, антидемократично. Но так же безусловно и интересно с точки зрения работы — как культурных механизмов, так и резца,— или что там у него за лобзики.