Чтобы оценить предвыборные перспективы "новых правых", обозреватель "Власти" Дмитрий Камышев сравнил "Правое дело" с Союзом правых сил образца 1999 года. И пришел к выводу, что успех прохоровцев на выборах-2011 зависит не от сходства, а от их различия с предшественниками.
Формально члены "Правого дела" на своем съезде 25 июня всего лишь поменяли устав и избрали нового лидера, но по сути речь тогда шла о создании принципиально иной партии — с новой структурой, новой программой и новым руководством. Более того, исходя из русских аббревиатурных традиций обновленная партия, похоже, заслужила и новое буквосочетание: что-то типа ПД (П), то есть "Правое дело" (Прохорова) вместо прежнего ПД. Хотя сравнивать нынешних прохоровцев все-таки логичнее не с РСДРП или РСДРП (б) образца 1917 года, а с Союзом правых сил, который в декабре 1999 года после четырехлетнего перерыва вернул либералам представительство в Госдуме (именно на это, но уже после восьмилетнего перерыва, нацелено и "Правое дело").
Родственные связи
Главным доказательством сходства СПС образца 1999 года с ПД (П), конечно, стала их прямая родственная связь: как-никак в жилах нынешнего "Правого дела" по-прежнему течет треть эспээсовской крови (другие две трети принадлежат "Гражданской силе" и Демократической партии, сообразившим в ноябре 2008 года на троих новую партию). Но при желании между ними можно обнаружить и другие общие черты.
К примеру, непосредственным прародителем СПС в августе 1999 года тоже стало "Правое дело": так называлась созданная в начале того же года демократическая коалиция, на базе которой позднее был создан избирательный блок СПС. Хотя сам процесс появления на свет двух "Правых дел", конечно, заметно отличался. Ведь ПД-1999 родилось от более чем десятка сошедшихся по любви либеральных организаций, тогда как ПД-2008 зачали в кремлевской пробирке, а генетический материал для этой процедуры был взят у трех разномастных партий, вступивших в брак исключительно по расчету.
Условия, в которых начинали свой путь к думским выборам СПС и ПД (П), тоже в чем-то похожи. Как и в 1999 году, либералы сейчас в Госдуме не представлены, да и на региональных выборах, мягко говоря, не блещут. Как и в конце ельцинской эпохи, потенциальных сторонников западных демократических ценностей в России нынче вроде бы вполне достаточно для того, чтобы исповедующая такие ценности партия легко преодолела думский барьер (см. график ниже), но на мизерных выборных рейтингах правых это почему-то никак не сказывается.
Упоминание фамилий Александра Волошина и супругов Юмашевых уже само по себе неизбежно порождает стойкие аналогии с концом "лихих 90-х"
Наконец, определенное сходство усматривается и во внутриполитической обстановке: в 2011-м, как и 12 лет назад, власть вновь всерьез озабочена собственным будущим, хотя масштабы и причины этой озабоченности сильно разнятся. Если осенью 1999-го кремлевские обитатели столкнулись с реальной перспективой полной потери власти, то сейчас речь идет лишь о том, какой ценой будут достигнуты очередные неминуемые победы правящего режима на думских и президентских выборах, хотя некоторые эксперты, в том числе и весьма близкие к власти, полагают, что эти победы могут оказаться пирровыми (см. статью "Дуэт и толпа" в N 13 от 4 апреля 2011 года). Ну и конечно, нельзя не отметить, что конструировать новое "Правое дело" нынешняя власть, по неофициальным данным, поручила тем же людям, которые вытягивали эту самую власть из болота осенью 1999-го. А одно лишь упоминание фамилий Александра Волошина и супругов Юмашевых уже само по себе неизбежно порождает стойкие аналогии с концом "лихих 90-х".
Встреча с президентом Дмитрием Медведевым подняла бизнесмена Прохорова в качестве главы партии на новую высоту
Фото: РИА НОВОСТИ
Другие параллели, возможно, не столь очевидны. Например, программные установки СПС и ПД (П) на первый взгляд кажутся совершенно разными. В 1999 году у правых была цельная и последовательная программа, главной идеей которой являлось завершение начатых при Борисе Ельцине реформ. В программе Михаила Прохорова (она еще не написана, но ее контуры бизнесмен обрисовал в речи на съезде и во многих интервью), напротив, намешано много разнопланового и разнонаправленного, от явно списанной с американских реалий избираемости глав полиции и прокуроров до вполне социал-демократической идеи "предоставлять социальные гарантии и поддержку" всем людям, которые не готовы к капитализму. Ну а обещание превратить "Правое дело" во "вторую партию власти", видимо, говорит о недостаточной политической подкованности нового лидера, который, возможно, просто не в курсе, какая партия еще недавно имела аналогичный статус и насколько печально все это для нее закончилось.
И все же базовые постулаты СПС и ПД (П) достаточно похожи: это и убежденность в том, что капитализму альтернативы нет, и жесткая оценка советского прошлого и попыток в это прошлое вернуться, и ставка на "энергичных и ярких людей", руководствующихся не идеологией, а интересами страны и здравым смыслом. А многие расхождения в мелких деталях легко объяснить историческими переменами. Скажем, в программе нынешнего "Правого дела" дико смотрелось бы обещание из "Правого манифеста" 1999 года предоставить каждому россиянину доступ к таким "благам современной цивилизации", как мобильный телефон, кредитная карта и домашний компьютер. Зато тогдашним членам СПС был бы совершенно непонятен призыв Прохорова вернуть в Госдуму одномандатников и избирать на прямых выборах мэров Москвы и Санкт-Петербурга.
Родовые травмы
Различия между СПС и ПД (П) тоже есть, и весьма существенные, прежде всего в вопросе о том, какую роль в их судьбе сыграла рука Кремля.
"Правое дело" изначально называли кремлевским проектом, а сами партийцы эту вроде бы обидную характеристику оспаривать, по сути, и не пытались, ограничиваясь разъяснениями о том, как их вынужденное прогибание под вертикаль когда-нибудь непременно приведет к торжеству подлинной свободы и демократии. В то же время Михаил Прохоров, едва признавшись 16 мая в намерении возглавить эту партию, сразу опроверг слухи о выполнении кремлевского заказа, сообщив, что лишь уведомил членов тандема о принятом им самолично решении.
Однако Кремль вскоре дал понять, что обновленное "Правое дело" ему как минимум небезразлично. Так, после пресс-конференции Дмитрия Медведева в Сколково 18 мая, на которой вопрос о ПД (П) так и не был задан, агентство ИТАР-ТАСС распространило ответ президента на дополнительный вопрос о шансах этой партии на предстоящих думских выборах ("Мне думается, что у них есть избиратель, и если они правильно консолидируются, то могут добиться успеха"). А 27 июня, на второй день после съезда ПД (П), глава государства встретился с Прохоровым и признался, что многие мысли нового лидера правых "коррелируются" с идеями самого Медведева, а некоторые "носят революционный характер и требуют осмысления".
Стоит напомнить, что до этого с лидерами непарламентских партий Дмитрий Медведев встречался лишь однажды и со всеми сразу, а не в формате "один на один", привычном скорее для думских политиков. Пресс-секретарь президента Наталья Тимакова, правда, заверила "Власть", что это ни в коем случае не свидетельствует об особом отношении Кремля к ПД (П), поскольку в предвыборный год глава государства намерен проводить такие же индивидуальные встречи и с другими лидерами непарламентских партий. Но многие комментаторы пришли к однозначному выводу, что обновленное "Правое дело" является не просто кремлевским, а именно медведевским проектом.
Многие комментаторы пришли к однозначному выводу, что "Правое дело" является не просто кремлевским, а именно медведевским проектом
С СПС в 1999 году получилась вроде бы совсем иная история, поскольку к его созданию власть напрямую причастна не была. С другой стороны, к учреждению блока приложили руку многие политики, ранее относившиеся к категории "вхожих в Кремль", а на думские выборы СПС шел под лозунгом "Путина — в президенты, Кириенко — в Думу!". К тому же незадолго до дня голосования по всем федеральным телеканалам прошел сюжет о том, как популярный в народе молодой премьер Владимир Путин встречается с лидером правого блока Сергеем Кириенко, принимает от него увесистую программу СПС и даже обещает "принять на вооружение многие ее аспекты".
Правда, произошло это в тот момент, когда рейтинги правых уже перемахнули через заветную пятипроцентную отметку (заградительный барьер тогда составлял именно 5%), а перспективы их прохождения в Думу уже не казались столь же безнадежными, как в начале избирательной кампании. Так что в этих действиях премьера можно увидеть не столько желание помочь СПС, сколько заботу о формировании в будущей нижней палате лояльного ему большинства.
Но ровно такой же прагматизм нетрудно усмотреть и в нынешней благосклонности Кремля к ПД (П). Ведь, во-первых, как уже отмечала "Власть" (см. статью "Правый поворот" в N 20 от 23 мая 2011 года), партия Прохорова может стать для путинского "Народного фронта" очень удобным спарринг-партнером, на фоне которого любые инициативы "фронтовиков" будут казаться торжеством социальной справедливости. А во-вторых, в случае если большинство "Единой России" в новой Думе вдруг окажется недостаточно убедительным, прохоровцы могли бы сыграть роль запасного полка, который вступает в бой в решающий момент сражения и кардинально меняет сложившийся расклад сил. Именно такую роль сыграл СПС весной 2002 года, когда фракция "Единство" отказалась от прежних соглашений с КПРФ и сформировала прокремлевское большинство с участием правых.
Разумеется, реалистичность такого сценария во многом зависит от того, какие усилия приложит власть для прихода в Думу обновленной правой партии. Судя по тому, что федеральные телеканалы не побоялись дать в эфир ряд весьма смелых заявлений Прохорова (в том числе о необходимости условно-досрочного освобождения Михаила Ходорковского и Платона Лебедева), тандем готов поступиться даже некоторыми незыблемыми прежде принципами, чтобы подцепить на крючок "Правого дела" побольше либерально настроенных избирателей. Да и прогнозы некоторых видных единороссов о том, что основной интригой грядущей думской кампании станет противостояние между "патриотами" и "западниками", наводят на мысль, что за ПД (П) могут проголосовать и многие из тех, кто не испытывает особых симпатий к Прохорову, но готов поддержать на выборах главного противника "партии жуликов и воров". А значит, и результат ПД (П) на декабрьских выборах вполне может оказаться даже выше 8,5% голосов, полученных СПС в 1999 году.
Правда, обещания самого Прохорова насчет 15% и второго места все-таки пока еще выглядят не слишком реалистичными. Хотя бы потому, что число россиян, выступающих за западный путь развития, по сравнению с 1999 годом заметно уменьшилось и при соблюдении прежней пропорции за ПД (П) теперь должны проголосовать не более 6,1% избирателей. Однако для того, чтобы превратить эти потенциальные 6% хотя бы в 10% реальных голосов, массированной агитации по ТВ и мастерства членов избиркомов может оказаться вполне достаточно.