Счастливые годов не наблюдают

"Еще один год" Майка Ли

Премьера кино

Жестокая английская трагикомедия "Еще один год" ("Another Year") подразумевает тактично пропущенный в названии эпитет из смыслового ряда "бессмысленный, напрасный, ненужный". Участвовавшая в прошлогоднем Каннском конкурсе и выдвинутая на "Оскар" за сценарий картина описывает год из жизни непрошибаемо дружной пожилой супружеской пары, вокруг которой хаотично мечутся люди гораздо менее социализированные и менее спокойные. Кому порекомендовать этот фильм, от которого оптимистам может стать скучновато, а пессимистам — страшновато, ЛИДИЯ МАСЛОВА не знает.

Впрочем, смело можно посоветовать "Еще один год" преданным поклонникам Майка Ли: 68-летний режиссер в своем репертуаре и в хорошей форме пишет жирный и объемный психологический семейный портрет, ни над кем едко не иронизируя (в отличие, скажем, от Вуди Аллена), но добиваясь по отношению к каждому из них сложного смешанного чувства: тихого ужаса, сострадания, раздражения, удивления, любопытства, а главное, стопроцентного узнавания встречающихся на каждом шагу человеческих типов.

"Еще один год" — обстоятельная двухчасовая семейная сага, разделенная на четыре сезона. Весна для кого-то, возможно, пора цветения, но для Майка Ли это скорее период весеннего обострения, и первая глава фильма, "Весна", начинается довольно безнадежным образом. Депрессивная тетенька (Имельда Стонтон, которая в дальнейшем почти не появляется, но ее короткий выход в начале служит камертоном ко всему фильму) выпрашивает у беременной чернокожей врачихи рецепт снотворного. Врач долго упирается, что надо искать причину бессонницы, и отправляет больную к психотерапевту, которая просит ее оценить степень своего счастья по десятибалльной шкале, а получив предсказуемый ответ "единица", пытается выяснить, что могло бы улучшить жизнь пациентки. "Другая жизнь",— отвечает та.

"Другую жизнь" автор незамедлительно предъявляет зрителю: сама психотерапевт (Рут Шин), как и ее муж-геолог (Джим Бродбент), наверняка влепили бы самим себе по шкале счастья твердую десятку, хотя, наблюдая за бытом и общением этой пары с мультипликационными именами Том и Джерри, как-то незаметно склоняешься к странной мысли: если счастливый, ясный и безмятежный закат жизни выглядит вот так, то, может, лучше прожить ее несчастным? Майк Ли режиссер достаточно тонкий, чтобы зритель не мог сформулировать, что именно его смущает, но чувство необъяснимой неприязни к Тому и Джерри возникает довольно быстро и к концу усугубляется, хотя они вроде бы продолжают оставаться все теми же милыми, приятными в общении и уравновешенными людьми. К их ровно и уютно горящему семейному очагу приходят погреться несчастливые персонажи, главный из которых — больничная секретарша, не умеющая пить незамужняя девушка на пятом десятке, в припадках пьяной искренности сокрушающаяся, что мужчины не ходят с опознавательными знаками "Не влюбляйся в меня, я женат". Играет ее одна из любимых актрис Майка Ли Лесли Мэнвилл, которой режиссер позволяет отвлечь большую часть внимания на себя, возможно, специально добиваясь ощущения, что этой женщины в фильме слишком много, и опять же очень тонкого, незаметного перехода от сочувствия к раздражению: что эта дура воображает, она одна тут самая несчастная?

Следующий несчастный появляется в главе "Лето" — старый друг героя Джима Бродбента (Питер Уайт), демонстративно и отчаянно настроенный "есть, пить и веселиться" (надо слышать, сколько тоски вложено в это жизнерадостное словосочетание). С его участием происходит еще один оживленный семейный ужин. В сущности, драматургически весь "Еще один год" состоит в основном из таких застолий с якобы непринужденной болтовней и веселыми шутками, где на одном конце стола сидят люди, надежно прикрепленные всеми болтами и шурупами к своему месту в жизни, а на другом — люди, у которых эти крепления расшатаны, и как их затянуть, они не знают. Впрочем, в главе "Осень" засидевшийся в холостяках сын Тома и Джерри (Оливер Молтман) находит один способ — приводит знакомить с родителями хорошую девушку (Карина Фернандес), от одного дружелюбного и коммуникабельного вида которой по спине ползут рефлекторные безотчетные мурашки. Финальная глава "Зима", снятая в мертвенной зеленоватой гамме, по понятной логике сюжетно связана с похоронами, вскоре после которых овдовевший брат Тома (Дэвид Брэдли) нечаянно оказывается в доме брата наедине с совсем уже обезумевшей от одиночества секретаршей, которая просит пустить ее погреться, теперь в буквальном смысле. И вот тут-то окончательно выясняется, что согреться можно только самостоятельно и еще один год жизни, в сущности, не стоит одной бутылочки ненадолго утепляющей душу жидкости.

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...