Коротко


Подробно

Сиквелу море по колено

"Пираты Карибского моря. На странных берегах"

Газета "Коммерсантъ" от , стр. 15

Премьера кино

В прокат вышли "Пираты Карибского моря. На странных берегах" (Pirates of the Caribbean: On Stranger Tides) — фильм Роба Маршалла, сменившего Гора Вербински на посту летописца бесконечных подвигов капитана Джека Воробья. МИХАИЛ ТРОФИМЕНКОВ счел четвертый фильм пиратской эпопеи философской притчей, дающей исчерпывающий и близкий сердцу русского человека ответ на вопрос "что есть истина?".


Взяв в свои руки штурвал "Пиратов", Роб Маршалл оказался перед той же проблемой, что и Никита Михалков в ситуации с "Утомленными солнцем": что делать, если кому-то из актеров расхотелось дальше играть в пиратов. Но решил он ее радикально иначе. Отказался Орландо Блум: вычеркиваем его персонажа. Не хочет Кира Найтли — ну и пусть ее: чем делать вид, что подруга Воробья (Джонни Депп) осталась той же Элизабет, сменив лицо Найтли (в случае Михалкова — Ингеборге Дапкунайте) на лицо Пенелопы Крус (типа Виктории Толстогановой), введем в фильм невесть откуда взявшуюся Анжелику (Крус), скороговоркой сообщающую Воробью между двумя выпадами шпагой, что он обесчестил ее в испанском монастыре. Для Джека это такой же сюрприз, как и для зрителей, но его удивление, безусловно, мотивированно: был пьян, ничего не помню, какие такие алименты.

На протяжении первых трех фильмов пиратский комикс становился все суетливее и густонаселеннее. Маршалл разогнал накопившуюся критическую массу персонажей и свел действие к плутовской схеме: "плохой, хороший и злой" стараются первыми добраться до источника жизни. "Хороший" — само собой, Воробей. "Плохой" — не совсем живой пират Черная Борода (Иэн Макшейн), овладевший таинствами вуду. "Злой" — пират-коллаборационист Гектор Барбосса (Джеффри Раш), потерявший ногу, но получивший каперский патент от короля Георга II (Ричард Гриффитс). Где-то на горизонте еще мельтешит испанская эскадра, также участвующая в гонке за вечной молодостью, но в действие она не очень-то и встревает.

Самое эффектное испытание, которое предстоит пройти героям,— раздобыть слезу русалки, необходимую для обряда омоложения. Маршалл разбил все иллюзии зрителей, воспитанных на "Русалочке" Андерсена. Русалки из Пенной бухты — те еще рыбки. Помесь торпедных катеров с вампиршами из "От заката до рассвета". Обещая зачарованным морякам показать сиськи, они оглядывают их холодными глазами дорогих профессионалок, а сами только и думают, как затащить на дно и обглодать до косточек. Правда, одна из них — Сирена (Астрид Берже-Фрисби) — попав в плен к пиратам, всячески демонстрирует, какая она нежная и трепетная. Но это только на то время, что у нее, очутившейся вне родной стихии, отваливается хвост и отрастают ноги. Без вкусного мужчинки на дно океанское она не вернется.

Фильм мог бы называться не "На странных берегах", а — как песня Алексея Хвостенко — "В стране больших бутылок". Бутылки — равноправные с пиратами участники действия. Причем — в соответствии с карнавальной традицией — то бутылки используются не по назначению, то бутылками оказываются неожиданные предметы. Взять хотя бы деревянную ногу Барбоссы: на поверку она оказывается вместилищем изрядного количества доброго рома. А его рассказы о том, как он лишился ноги в смертельной схватке с ожившими корабельными канатами, смахивает на белогорячечный бред: скорее уж спьяну под трамвай попал.

Черная Борода, напротив, хранит в бутылках все когда-либо захваченные им корабли. Так что когда в финале Джек закидывает на плечо мешок с коллекцией Бороды, кажется, что путь его лежит прямиком к пункту приема стеклотары. Да и говорит при этом, описывая другу Гиббсу (Кевин Макнелли) грядущий обряд освобождения кораблей из стеклянного плена, нечто странное: дескать, нам потребуются арбалет и козел, ты будешь играть на трубе, а я делать "вот так". И совершает руками такие пассы, что на мгновение напоминает то ли Бориса Гребенщикова, то ли Сергея Курехина, дирижирующего своей "Поп-механикой".

Да что там говорить, если даже на магических кубках, из которых надо испить волшебную влагу вечной жизни, написано по-испански "Aqua de vida". Воробей переводит это как "вода жизни", хотя в переводе с любого языка на русский это означает просто-напросто водку. Короче говоря, девизом фильма могло бы быть изречение "Истина в вине".

Комментарии