Почему так трудно изучать российскую экономику? Потому что ее весомая часть погружена в тень. И оперируя данными официальной статистики, невозможно оценить масштабы реальных хозяйственных процессов, которые зачастую невидимы или подаются в сильно искаженном виде. Поистине российская экономика — это неизвестная экономика.
Тень как неучтенная экономика
Что такое теневая экономика, о которой сегодня говорят на каждом углу? Это часть экономики, которая не отражается в официальной отчетности и формальных контрактах или отражается в них с заведомыми нарушениями. Выпадать из учета хозяйственная деятельность может по разным причинам (в том числе из-за неполноты статистического охвата). Специфика же теневых операций заключается в том, что они сознательно скрываются от учета и связаны с тем или иным отклонением от буквы закона. При этом не следует, как это зачастую делают, сводить тень к криминалу. Криминальные зоны, собственно, не столь велики и сопряжены с заведомым нарушением закона, где само содержание деятельности (наркобизнес, вымогательство и т. п.) создает прямую угрозу здоровью и жизни людей. А основная часть теневых операций совершается отнюдь не представителями преступного мира, а совершенно легальными и, более того, вполне респектабельными предприятиями и обычными гражданами.
По официальным данным, теневая экономика составляет около четверти российского валового внутреннего продукта. Экспертные оценки доводят эту долю до 40-50%. Оценки производятся на основе балансовых методов, сравнивающих масштабы доходов и расходов домохозяйств, объемы производства и потребления продукции предприятиями, а также с помощью специальных социологических опросов. Опыт таких исследований ясно показывает, что сегодня речь идет уже не просто о неучтенной продукции. Тень накладывает серьезный отпечаток на все лицо российской экономики.
Тень как стратегия
Несоблюдение формальных правил давно превратилось в нормальный элемент хозяйственной деятельности. Российские законы принимаются таким образом, чтобы оставить поле для неформальных маневров. Чтобы у чиновника сохранялась возможность порулить, а у предпринимателя или обычного гражданина — возможность неформально договориться с чиновником. И хотя существующие правила во многом не устраивают ни предпринимателей, ни население, никто их всерьез не оспаривает, если не считать дежурных ритуальных жалоб и обвинений в адрес правительства. Вместо того чтобы конфликтовать, большинство спокойно удаляется в тень, прикрываясь фразами: "Вы же видите, по таким законам жить нельзя!"
Яркий пример — уклонение от уплаты налогов. Общеизвестно, что в России налоговое бремя тяжело, а налоговая система слишком сложна и нестабильна. По данным чуть ли не всех опросов, российские предприниматели устойчиво ставят налоги на первое место в ряду самых острых проблем. Все публично ужасаются масштабам налоговых платежей, забывая упомянуть одну "малость" — значительную часть этих налогов можно в принципе не платить.
По официальным данным, около двух третей российских граждан, которые должны подавать декларации о доходах в налоговые инспекции, из года в год не делают этого. Скрывается в среднем не менее четверти личных доходов. Еще более распространено уклонение от налогов в деятельности предприятий. По данным нашего опроса, абсолютное большинство предпринимателей (80-90%) указывали на него как на основную форму незаконных хозяйственных действий.
Важно понять, что сокрытие части полученных доходов стало общим делом, а не проступками отдельных лиц. Ибо если большинство предприятий в твоем секторе не платит всех налогов, то это перестает быть вопросом реального выбора, выпадает из сферы деловой и гражданской морали. Ты, конечно, можешь стремиться стать святее римского папы, но перестанешь быть конкурентоспособным и потеряешь рынок или не сможешь нормально обеспечить свою семью. Это вопрос привычной и вполне рациональной стратегии.
Конечно, существуют исключения. Так, часть иностранных компаний в России готовы нести потери даже не столько ради долгосрочного выигрыша, сколько во имя принципа и доброго имени. Их пример очень важен, но общей ситуации, увы, не меняет. Многие искренне считают их чужаками и чудаками. Не понимают они, дескать, сути российской жизни.
Тень как компромисс
Теневая экономика не была бы столь жизнеспособна, если бы не устраивала многих экономических и политических агентов. Они легко достигают всевозможных компромиссов и помогают друг другу обходить принятые законы и писаные контракты. Предприниматели и налоговые инспектора договариваются о приемлемом уровне налоговых выплат и штрафов. Работодатели и работники заключают негласные соглашения о "серой" заработной плате. Поставщики и потребители манипулируют уровнями цен, чтобы выйти на нужные финансовые показатели.
Теневые микросоглашения становятся, в свою очередь, элементами широкого социального компромисса. В рамках этого компромисса каждый идет своим путем. Население не декларирует полученные доходы. Малые предприятия скрывают половину операций. Крупные предприятия договариваются о всевозможных исключениях в процессе политического торга с властями.
В итоге все удовлетворены. Работники получают прибавку к семейному бюджету. Предпринимателям становится легче дышать. Чиновники собирают круглогодичные урожаи взяток за "решение вопросов". Менеджеры договариваются об "откатах" за предоставление выгодного контракта. Силовые структуры получают регулярную мзду за сопровождение не слишком прозрачных сделок и обеспечение безопасности их участников. Многочисленные юристы, бухгалтеры и прочие спецы неплохо зарабатывают, помогая честным людям обходить закон, не нарушая его буквы или нарушая в "пределах допустимого". Политики закрывают на все это глаза — им ведь нужны деньги на очередные выборы, причем желательно неучтенный нал. Откуда же они его возьмут, если вдруг не ровен час исчезнут теневые операции? Не в обиде и потребитель. Чем шире практика ухода от налогов и таможенных платежей, тем умереннее цены.
В результате на горизонте не видно каких-либо экономических или политических сил, которые были бы всерьез заинтересованы в коренном изменении ситуации. При этом вряд ли кто-то станет спорить, что в долгосрочном плане многие игроки могут "остаться без штанов", но сегодня, здесь и сейчас, никто не хочет поступаться своим интересом.
Тень как культура
Но, может быть, изменить законы, снизить ставки налоговых платежей и ситуация изменится? Конечно, нужно изменять законы, устраняя лазейки для их вольного толкования. И снижение налогов до более приемлемого уровня — мера более чем разумная. Но надеяться на быстрые изменения даже при самой благоприятной ситуации, к сожалению, не приходится. Текущий интерес, конечно, можно повернуть, но дело-то намного серьезнее. Несоблюдение закона давно уже проросло на институциональный уровень, стало частью поведенческой культуры. Здесь обман государства рассматривается как общепризнанная норма. Не отчислять средства государству в полном объеме считается вполне легитимным с позиций и предпринимателей, и общественного мнения. При этом оправдания всегда под рукой: сразу заводятся разговоры о непосильном налоговом бремени и грабительской сущности российского государства. И сочувствие обеспечено.
Помимо прочего, это означает, что грядущее снижение уровня налогов само по себе вряд ли приведет к немедленному выползанию тела российской экономики из прохладной тени. И одними только налоговыми стимулами устойчивую норму поведения — прятать сокровенное — уже не преодолеть. Институциональная среда вообще не лечится частными мерами. Нужно идти широким фронтом — совершенствовать законы, облегчать условия хозяйствования, упрощать отчетность, поэтапно усиливать административный и судебный контроль, воздействовать на общественное мнение. Речь идет ни больше ни меньше как об изменении контракта с государством.
Что означает изменение условий контракта? Государство должно доказать, что оно в состоянии выполнять свои функции, то есть обеспечить исполнение принятых законов: ввести эффективный судебный порядок, предоставить достаточную защиту населения и предпринимателей от насилия. Одновременно оно должно продемонстрировать способность контролировать соблюдение обязательство со стороны предприятий и граждан, показать, что уход в теневые области влечет за собой не обязательно суровое, но неизбежное наказание.
Государственные органы должны стать местом, куда можно обратиться не имея личных связей, и инструментом, контролирующего воздействия которого нельзя избежать даже имея хорошие личные связи. Для этого понадобится не только серьезная, небумажная реформа государственной службы, но и подготовка и рекрутирование нового поколения чиновников.
В любом случае это означает, что нужна кропотливая работа по изменению институциональной среды без надежды на скорый результат и сногсшибательный пиарный эффект. Готов ли кто-нибудь сегодня взять на себя такое бремя?
ВАДИМ Ъ-РАДАЕВ