В День национального примирения и согласия в Москве сыграли премьеру спектакля по роману культового современного писателя Виктора Пелевина "Чапаев и Пустота". Показали его в здании Театра клоунады Терезы Дуровой, аккурат напротив того места, где случился культовый эпизод предыдущей истории страны — эсерка Каплан стреляла в сердце революции.
У входя в бывший ДК завода имени Владимира Ильича играл военный оркестр и пахло навозом. Живую лошадь впрягли с декоративную тачанку с пулеметом и поставили их прямо на пути зрителей. Перед зданием и в тесном, переполненном фойе было много революционного кумача. Строгие девушки в красных косынках и парни в расхристанных бушлатах нестройными голосами пели частушки, гардеробщиков нарядили в гимнастерки, а билетерши с алыми бантами накалывали оторванные контроли на штыки. Те, кто в свое время не видел на Таганке спектакль Юрия Любимова "Десять дней, которые потрясли мир", от души радовались и верили, что это свежая, смелая находка.
Между тем неподдельной находкой было как раз кое-что другое — использование на театральной ниве концертного метода "разогрева" публики. "На разогреве" у Пелевина трудились Александр Ф. Скляр и группа "Ва-Банкъ", недавно выпустившая в содружестве с писателем альбом "Нижняя тундра". Впрочем, для большинства зрителей пролог был не в диковинку: публика собралась скорее клубно-концертная, чем театральная. Спектакль казался ей лишь частью праздничного вечера, причем не самой важной, и в зал она особо не рвалась. Театральные же люди, пришедшие за бесплатно, обсуждали в основном чужие расходы (лучшие билеты в партер стоили до $200 — тоже своего рода новаторство для драмтеатра) да всякие неприятные для продюсеров слухи, лениво клубившиеся по кулуарам.
Говорили, что актриса Мария Миронова, одна из инициаторов проекта и приманок для публики, буквально накануне премьеры с творческой группой рассорилась, да так, что даже играть отказалась. Косвенно слух подтвердился объявлением на дверях, гласившим, что "в связи с болезнью М. Мироновой сегодня играет Е. Ковторова". Еще поговаривали, что на самом деле спектакль ставил актер Евгений Сидихин, играющий Петра Пустоту, а обозначенного в афише Павла Урсула призвали уже под конец — и для порядку, чтобы в графе "режиссер" был написан все-таки какой-то режиссер, и для того, чтобы в случае неудачи было кому ответить.
Если последний домысел имеет под собой основания, значит, продюсеры как в воду глядели. Хотя сама постановка — из разряда "ничего страшного". И не будь вокруг нее свернуто-развернуто столько уличных растяжек и рекламных роликов, не будь потрачено столько глянца и чужого времени на пресс-конференциях, вызвали бы "Чапаев и Пустота" вежливое сочувствие. Ну да, рядовой спектакль с предательским, но стойким привкусом самодеятельности, образцово-банальная антреприза, ну инсценировка как инсценировка, актеры текст говорят по очереди, выказывая посильное воодушевление, ну вывешена вместо задника "метафорическая" веревочная сеть — попались, дескать, все герои. Есть еще железная кровать, превращающаяся в броневик, в качели и даже в самогонный аппарат. Видали мы и сценографию побанальнее, и игру похалтурнее. Словом, бывали спектакли и похуже. Но на фоне собственного пиара этот выглядит особенно жалко.
Кроме того, новорожденный Театр Пелевина (спектакль "Чапаев и Пустота" — его первая акция) предательски обошелся с прозой самого Пелевина. На сцене сразу раскрыты все карты: грубо и напрямик обозначенное место действия лишает зрителя всякой интриги. Ведь читателю романа Пелевин виртуозно морочит голову, долго водит его за нос, так что и непонятно: то ли лирический герой кокаина нанюхался, то ли модный автор, то ли ты сам, читатель. Многим роман именно за это и нравится, наряду с большой игрой с советскими мифами или мелкими литературными приколами. В спектакле же нет ни игры, ни морока, скучная ясность приходит уже на пятой минуте — дело происходит в психушке, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Все мифы оставлены в фойе. Остальные два с лишним часа зрителям остается мучительно выискивать в монотонном действе из жизни психбольницы малейшие поводы посмеяться.
РОМАН Ъ-ДОЛЖАНСКИЙ