Петербургский Театр оперы и балета имени Мусоргского (бывший МАЛЕГОТ) показал премьеру "Баядерки". В собранной театром коллекции больших академических спектаклей теперь не хватает только "Раймонды".
Очередную балетную монументалку, изваянную Театром имени Мусоргского, принято встречать скептически. Конечно, каждая очередная премьера выглядит "покушением с негодными средствами". Но речь обычно идет не о качестве (какие-нибудь висящие колени, шаткие арабески и тяжкие прыжки в Питере не такая уж и редкость). Театру имени Мусоргского не прощают измены боевым идеалам молодости.
С момента основания он слыл "лабораторией современного балета". Не гнался ни за корыстью, ни за аристократическим лоском. Отдавал сцену хореографам-экспериментаторам, став для большинства эффективной стартовой площадкой: выращенные кадры часто перекупались более крупными театрами. Столь же часто академические звезды отправлялись в МАЛЕГОТ, как писали в советских биографиях, "за глотком творчества" — он был одним из самых экстремальных балетных театров Советского Союза. Ему позволяли то, что никому больше не разрешалось: как только, например, его "Светлый ручей" был воспроизведен столичным Большим театром, московский спектакль тотчас прихлопнули гневной передовицей "Правды". Бурная история МАЛЕГОТа пережила как минимум три пика: в 1930-е театр пригрел балетную комедию, почти изгнанную из академических храмов, в 1960-е — дерзкие сатиры Игоря Бельского, а в конце 1970-х — "интеллектуальный балет" Николая Боярчикова.
Под руководством господина Боярчикова Театр имени Мусоргского, оставив неприбыльные эксперименты и копируя популярную академическую афишу Мариинки, всего-навсего следует пожеланиям зарубежных импресарио. Новенькая "Баядерка", в частности, сделана под японские гастроли.
Принципиальных отличий от мариинского аналога нет: это коллективный труд многих поколений советских редакторов классики, в котором доля подлинного автора Мариуса Петипа крупна, но не решающа. Кое-как станцованный. С большим пафосом разыгранный. Ярко раскрашенный художником Вячеславом Окуневым. Рукою господина Боярчикова добавлена только одна сцена. В большинстве театров "Баядерка" кончается лирическим многоточием: оттанцевав grand pas, тень Никии перстом указывает неверному любовнику на карающие небеса. Театр имени Мусоргского первым в Петербурге реализовал ее угрозу: в финале балета тень является на свадебную церемонию — преступный раджа с дочерью и изменник Солор гибнут под развалинами дворца. Именно так когда-то закончил эту историю и Петипа. Но в 1920-е годы Мариинке пришлось купировать эффектную балетную катастрофу вместе со всем последним актом: поначалу не хватало рабочих сцены, а после как-то привыкли и без землетрясения. Но не надо думать, будто господин Боярчиков вдруг озаботился волей давно умершего старца.
У Петипа жених и невеста перед смертью еще успевали всласть натанцеваться — зловещий призрак возникал в разгар блестящего pas d`action. Предать его забвению не поднялась рука: рачительные советские редакторы, подправив, попросту вставили это pas d`action в праздничный дивертисмент второго акта. Именно там этот ансамбль торчит и в новой "Баядерке". А на его законном месте в последней картине зияет дыра, кое-как затянутая вялой танцевальной мазней. Парадокс хода объясняется просто: землетрясением увенчана самая покупаемая на Западе версия "Баядерки", сделанная Натальей Макаровой.
Успешно переведя свой театр на новые экономические рельсы, в сфере творчества Николай Боярчиков верен советской закалке: подобно прежним хореографам-редакторам, он потребляет тексты Петипа лишь в качестве стройматериала. Как ни странно, это играет на руку авторским правам великого хореографа. Несколько лет назад господин Боярчиков попытался дать расширенное и улучшенное издание "Спящей красавицы" с учетом всех советских редакций — точно так же, как ныне проделал это с "Баядеркой". Увидев ту "Красавицу", Мариинский театр "от противного" сделал свою нашумевшую аутентичную версию, ориентированную исключительно на Петипа. Академический мавзолей с подачи Николая Боярчикова стал плацдармом громких экспериментов. Театр имени Мусоргского нечаянно вернул себе звание балетной лаборатории. Удержит ли, зависит теперь только от того, решится ли Мариинка перекроить на старый лад свою "Баядерку".
ЮЛИЯ Ъ-ЯКОВЛЕВА