Чем прекрасен наш союз

В череде невразумительных экономических мер создание Таможенного союза выглядит приятной неожиданностью

Владислав Иноземцев

Многие отечественные эксперты давно уже привыкли критиковать власть за любые шаги, которые та предпринимает в экономике, и для этого есть свои основания, ведь большинство таких шагов скрывает очевидную неспособность сделать нашу страну более цивилизованной и снять ее с "нефтяной иглы". Однако в череде невразумительных мер создание Таможенного союза Белоруссии, Казахстана и России выглядит, на мой взгляд, приятным исключением.

Прежде всего потому, что хотя бы некоторые планы и намерения должны реализовываться, а о Таможенном союзе мы слышим с 1995 года. Помимо этого еще и потому, что возникает структура, в которой Россия не сможет единолично устанавливать правила и вынуждена будет координировать свои действия с партнерами (а именно такой координации у нас в последние годы особенно не хватало). И наконец потому, что опыт последних десятилетий во всем мире показывает: экономическая интеграция ведет к развитию.

Судя по замыслам создателей Таможенного союза, он в идеале должен стать началом пути по формированию на части бывшего СССР чего-то похожего на Европейское экономическое сообщество образца 1980-х годов. На нынешнем, начальном, этапе проводится унификация таможенного тарифа и таможенных процедур, а контроль за экспортом и импортом выносится на внешние границы Таможенного союза (окончание этого периода ожидается к 1 июля 2011 года). При этом импортные пошлины, взимаемые таможенниками всех участников ТС, зачисляются на единый счет, а затем распределяются между бюджетами России, Казахстана и Белоруссии в пропорции 87,97, 7,33 и 4,70 процента. Затем предполагается создание Единого экономического пространства, функционирование которого должно начаться с 1 января 2012 года.

В перспективе — такие известные по европейскому интеграционному процессу меры, как унификация технических регламентов и стандартов, признание сертификатов соответствия качества продукции, принятых в одной стране-участнице, другими участниками, а также отмена пограничного контроля внутри единой таможенной территории. Иногда говорят и о возможности для иностранцев путешествовать по всей территории ТС по визе, выданной одной из стран-участниц (что соответствует принципам Шенгенского соглашения 1985 года). Все это указывает на большой интеграционный потенциал принимаемых мер — а интеграция выгодна всем.

Заметим: формирование Таможенного союза открывает путь к российскому рынку компаниям, по каким-то причинам не готовым работать в России, и это хорошо: у отечественных бюрократов появится повод быть благосклоннее к инвесторам. По сути, если какой-то производитель чувствует себя в России некомфортно, он может развернуть свои мощности в Казахстане (о Белоруссии лучше умолчим) и беспошлинно продавать свои товары у нас. Думается, если бы такая ситуация сложилась в начале 2000-х годов, западную автосборку в нашей стране мы бы не увидели.

Расширение прав передвижения даст дополнительную степень свободы гражданам. Об этом не слишком часто говорят, но, к примеру, россияне, которым из-за невыплаты алиментов или процентов по кредитам сегодня формально закрыт выезд из России, могут летать в Европу через Минск или ездить поездом через Варшаву: белорусские пограничники плевали на директивы российской службы судебных приставов, которые многие и в России считают неконституционными. Таможенный союз будет девальвировать и некоторые другие бредовые практики, выдумывавшиеся отечественными "государственниками" в последнее время. Бюрократии в каждой из стран союза придется быть гибче. Со временем мы увидим более реальную картину инвестиционной и иной привлекательности наших стран, чем та, которую наблюдаем сегодня.

Еще более значительным станет эффект Таможенного союза для развития институциональных норм в России и других его участниках, когда появится не консенсусный механизм принятия решений, а будет сформирован полноценный орган управления союзом, заработает его высшая судебная инстанция и начнет унифицироваться законодательство о защите инвестиций и практика антимонопольного регулирования. В большинстве этих сфер лидером скорее всего станет Казахстан, на протяжении последних лет активно внедряющий в свои хозяйственные практики европейское законодательство, которое он и попытается распространить на общее таможенное пространство. Так что не исключено, что многие нормы Европейского союза будут переняты Россией не с Запада, а с Востока.

Россия в новых условиях выступает в крайне противоречивой роли: будучи инициатором и движителем Таможенного союза, она является и его тормозом, так как не готова либерализовать свои сырьевые потоки так, как этого требуют правила ТС, если понимать их буквально. Конфликт с Белоруссией в прошлом году был спровоцирован отказом России поставлять нефть белорусским покупателям по внутрироссийским ценам. Существенное отличие Таможенного союза от, например, того же ЕЭС состоит в том, что в Европе в 1960-1970-х годах пошлины на экспорт вообще отсутствовали, тогда как сегодня в России они обеспечивают до 35 процентов доходной части бюджета; кроме того, средний таможенный тариф на внешней границе ЕЭС в начале 1980-х годов составлял около 4,6 процента, а в нашем случае он превышает 14 процентов. Поэтому сейчас в Таможенном союзе на кону стоят гораздо большие экономические интересы, чем в Европе 40 лет назад, это значит, что согласование позиций будет более сложное, тем более что участники очень непропорциональны по своей экономической и политической мощи.

Однако в случае если позиция России начнет становиться более гибкой, а отечественные политики и чиновники станут внимательнее прислушиваться к мнению партнеров, главную задачу Таможенного союза — понуждение России к отказу от односторонних шагов — можно будет считать выполненной. Элементы этого становятся заметными уже сегодня: те же грузинские вина и боржоми возвращаются на наши прилавки с белорусскими сертификатами соответствия, обесценивая убогие тщания г-на Онищенко.

Естественным вопросом, который всегда поднимается в случае, если речь заходит о Таможенном союзе, становится проблема соотношения между ТС и ВТО: не будет ли препятствовать работа Таможенного союза процессу вступления России во Всемирную торговую организацию? Возможно, я выскажу нетипичную точку зрения, но этот вопрос не слишком меня занимает, прежде всего потому, что я вообще не вижу у отечественных руководителей желания присоединяться к ВТО. За рассуждениями о том, что нас туда не пускают, скрывается непонимание выгод участия в этой зоне свободной торговли. Экспортируя нефть и газ, мы не сталкиваемся с серьезными ограничениями, а наши металлурги, например, успешно продают свой товар на внутреннем рынке дороже, чем на мировом. В России нет достаточно сильных лоббистов ВТО, какие были в Китае или хотя бы на Украине, и потому я не жду присоединения нашей страны к этой организации ни в этом, ни в следующем году. А если нет особых перспектив, то и плакаться о них не стоит — лучше делать дело там, где это возможно, и даже несовершенный Таможенный союз с участием России в этом отношении лучше ВТО, в которой нас нет.

Единственное скептическое замечание, которое можно сделать в адрес Таможенного союза,— это сомнение в сверхоптимистичных оценках его выгод и перспектив расширения. По мнению российских официальных лиц, создание ТС может повысить ВВП стран-участниц на 15 процентов к 2015 году и принести России за этот срок около 400 млрд долларов. Это крайне маловероятно, учитывая, что в 2010 году весь товарооборот РФ с остальными участниками союза составил 44,1 млрд долларов, а экспорт из России — 28,8 млрд долларов. Чтобы принести хотя бы 150-200 дополнительных миллиардов к 2015 году, экспорт из России в Казахстан и Белоруссию должен расти на 45-60 процентов ежегодно, что выглядит фантастически! Достаточно вспомнить, что снятие таможенных барьеров в Европе за период с 1967 по 1985 год обеспечило среднегодовые темпы прироста торговли между странами — членами ЕЭС на 11 процентов. Говорится о том, что Таможенный союз может дать России и ее партнерам статус равноправного участника торговых отношений с ЕС, этому тоже не стоит верить, так как члены ТС останутся в основном поставщиками сырья, тогда как внутри Европейского союза торговые потоки в 2009 году на 70,2 процента состояли из продукции одних и тех же товарных групп. Вряд ли стоит воспринимать всерьез и утверждения о том, что создание ТС приведет к сокращению срока транспортировки грузов из Китая и других стран Юго-Восточной Азии в Европу в несколько раз. Проблема состояла и состоит не в сложностях таможенного оформления, а в отсталости и дороговизне инфраструктуры: сегодня лишь 3,5 процента контейнерных перевозок между ЮВА и ЕС осуществляется через Россию или Казахстан, так как стоимость такой перевозки превышает морской тариф в среднем в четыре раза, а сохранность груза не гарантируется. Поэтому выгоды от реализации Таможенного союза будут не столь впечатляющими, как часто думают, и распределятся между его участниками, а не их партнерами за пределами общей таможенной территории. Не появится и общей валюты единого таможенного пространства: чтобы она возникла в Европе, торговле между странами ЕС пришлось достичь 64 процентов суммарного внешнеторгового оборота государств-участников, а на торговлю с Белоруссией и Казахстаном в прошлом году пришлось всего 7,05 процента российских торговых трансакций.

Соответственно и расширения Таможенного союза я бы не ожидал: с запада он ограничен Украиной, в 2008 году вступившей в ВТО и держащей курс на сближение с ЕС; в Центральной Азии кандидатом на участие может быть только Узбекистан, в то время как Киргизия и Таджикистан специализируются в последнее время на полулегальной торговле с Китаем (Киргизия, по данным таможенной статистики КНР, занимает в СНГ вторую строчку после России по импорту китайских товаров), открывать с ними границы было бы ошибкой, тем более учитывая мизерный объем их внутреннего рынка. Не следует воспринимать всерьез и заявления некоторых не граничащих с участниками ТС государств об их желании присоединиться к новой структуре.

Однако все это отнюдь не обесценивает главного, на мой взгляд, преимущества Таможенного союза, который может научить Россию играть по правилам, уважать партнеров, выстраивать конкурентные институты и проводить более взвешенную политику привлечения инвестиций. И с кем бы мы ни начали этому учиться, это все равно лучше, чем не учиться взаимодействию вообще.