Derevo западного образца

Петербургские гастроли труппы Антона Адасинского

Гастроли театр

Базирующаяся в Дрездене компания Derevo Антона Адасинского показала в Санкт-Петербурге премьеры двух своих последних спектаклей — "Мефисто-вальс" и "Арлекин". ДМИТРИЙ РЕНАНСКИЙ считает, что эти постановки свидетельствуют об окончательной переориентации некогда главного отечественного форпоста современного танца на европейский театральный рынок.

Как признается сам Антон Адасинский, в "Мефисто-вальсе" он станцевал все, чего не успел сыграть на съемочной площадке "Фауста" Александра Сокурова, в котором фронтмен Derevo снялся в роли принявшего обличье Ростовщика Мефистофеля. Начинается спектакль многообещающе: из кислотно-желтого кэжуала протагонист "Мефисто-вальса" переодевается в черную сутану и под шаляпинскую запись "Трепака" из "Песен и плясок смерти" Мусоргского заводит пляску святого Витта. Господину Адасинскому удалось найти столь мощный пластический эквивалент непостижимым образам поэмы Арсения Голенищева-Кутузова, у которого смерть одновременно и хоронит, и ласкает, что, казалось, если бы "Мефисто-вальс" состоял из одного лишь первого эпизода, хронологическую последнюю работу Derevo трудно было бы не признать шедевром. Но сольный танцевальный монолог господина Адасинского оказался лишь затравкой часового действа с тремя ведьмами, терновым венцом из гвоздик, стоящим посреди поля подсолнухов чучелом, глобусом-арбузом, стайкой андрогинов с воротниками-гнездами и черепами-яйцами.

Сверхсюжетом второй из показанных на сцене театра "Лицедеи" премьер Derevo стал процесс постепенного вочеловечивания актера. Ключевые объекты творческих рефлексий в этом спектакле — театр и театральность: Антон Адасинский играет "Арлекина" про то, как, удалившись за тряпичные кулисы нищего бродячего балагана, живчик-паяц превращается в смертельно уставшего человека, деревянные члены марионетки обретают плоть и кровь, а сквозь маску заглавного героя проступают черты вечно страдающего Пьеро. Сытный соус явных и бессознательных культурных аллюзий — в большей степени на Феллини и Пикассо, нежели на Блока и Судейкина — не дает воспринять "Арлекина" иначе, кроме как признанием господина Адасинского в чистосердечной любви к миру рампы, подмостков и закулисья. Традиционная весенняя гастроль Derevo показала, насколько далеко за последние годы коллектив ушел от паратеатральных идеалов, декларировавшихся в свое время в известном манифесте — в котором среди прочего черным по белому декларировалось желание членов группы максимально дистанцироваться от таких понятий, как "театр", "актер" и "роль".

Если раньше Derevo главным образом доставляло зрителю, пользуясь бонмо теоретика зрелищных искусств Анн Юберсфельд, "наслаждение читать и перечитывать письмо тела", то с недавних пор Антону Адасинскому с каждым годом все интереснее волеизъявляться не пластически, но театрально. Сегодняшнее Derevo мигрирует по направлению к той мультижанровой территории, на которой в Европе работают Жозеф Надж, Борис Шармац и другие представители движения "не-танца", попутно обогащая свой театральный язык обильными заимствованиями из лексики визуального театра. Ничего неожиданного в этой стилевой метаморфозе, разумеется, нет — она скорее свидетельствует о закономерной ассимиляции экс-петербургской труппы с европейским культурным мейнстримом. Ориентированные на западные театральные ценности "Мефисто-вальс" и "Арлекин" окончательно, как кажется, ликвидируют эстетическую пуповину, соединявшую Derevo, базирующееся в легендарном дрезденском Festspielhaus Hellerau, с его то ли авангардным, то ли андеграундным отечественным танцевальным прошлым.

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...