Едонимика

По данным социологов (см. график на первой странице), жители России не очень боятся голода. И все же есть основания утверждать, что многовековой опыт голода оставил в народной памяти весьма заметные следы.

Для выявления пищевых представлений россиян средней зажиточности "Власть" проанализировала названия наиболее известных ресторанов в 11 региональных столицах.

Мы исходили из того, что владельцы ресторанов, придумывая название, пытаются уловить поведенческие и потребительские стереотипы своей целевой аудитории. И если рассмотреть большой массив таких названий, можно косвенным образом получить оценку предпочтений больших едящих масс.

Собрав 117 ресторанных имен, мы обратили внимание на то, что среди них очень много иностранных. И выдвинули следующую гипотезу: называя свое заведение "Ацтек" или "La Maison", рестораторы исходят из того, что для многих россиян идея сытости и удовольствия от приема пищи связана с чем-то "заграничным". Иными словами, они апеллируют к весьма распространенному представлению о том, что "нормальная еда бывает только где-то там, далеко, а у нас либо голод, либо отрава". Взяв эту гипотезу за основу, мы посчитали, какова в собранном нами массиве доля "своих" и "чужих" названий.

К "своим" мы отнесли названия, которые написаны родным алфавитом на родном языке, имеют местную привязку либо нейтральны по отношению к региональным различиям. Названия, не удовлетворяющие хотя бы одному из этих требований, автоматически отсылают наблюдателя за пределы субъекта федерации, поэтому их мы отнесли в группу "чужие". Например, для Махачкалы рестораны "Апрель", "Порт-Петровск", "Шелковый путь", "Чали" — "свои", поскольку первое нейтрально, второе является прежним именем этого города, третье также отсылает к истории региона (Великий шелковый путь проходил через территорию нынешнего Дагестана), четвертое означает по-аварски "беседка из плетеных прутьев". Наоборот, "Европа" и "Фон Барон" — "чужие" для Красноярска (отсыл вовне), "Белладжио" — для Хабаровска (иностранное слово), "Moloko" — для Нижнего Новгорода (латиница), "Мяснофф" — для Самары (дерусифицированная русская фамилия). Названия, по поводу которых могут возникнуть колебания (кафе "Шоко", "Брудершафт"), мы отнесли в группу "свои".

В итоге из 117 названий "своих" оказалось 37, то есть 32%. "Чужие" составили соответственно 68%. Это, на наш взгляд, свидетельствует о том, что большинство россиян хотя и не страдают от голода, но считают, что дома есть нечего и хорошо поесть можно только за рубежом или на худой конец в другом субъекте федерации (грозненская "Москва" явно отражает распространенное в провинции представление о столице как о городе роскоши и богатства).

Интересно сопоставить полученный результат с итогами аналогичного исследования, проведенного "Властью" на ином материале. Проанализировав названия коттеджных поселков, торговых центров и клиник Подмосковья в N 17 за 2008 год ("Korovino против "Новых Ржавиков""), мы установили, что доля "своих" составляет 59, а "чужих" — 41%. Таким образом, в отношении пищи россияне оказались настроены гораздо менее патриотично.