В Зальцбурге завершился оперный фестиваль. Он запомнится прежде всего демонстрацией сомнительных сторон фестивальной продукции. Не исключено, что показательный форум европейской оперы исчерпал свои возможности и в ближайшие годы поменяет прописку.
На родине Моцарта фестиваль сплошь проходил на нервах. Полгода назад сторонники ультраправой коалиции Йорга Хайдера обвинили художественного руководителя фестиваля бельгийца Жерара Мортье в посягательстве на светлую память великого австрийского композитора. Мортье отказался продолжать подготовку фестиваля. Вслед за этим американские частные спонсоры Альберто Вилар и Бетти Фриман выразили сомнение в том, что они продолжат практику ежегодного предоставления солидных сумм на проведение фестиваля. Австрийское руководство уговорило Мортье вернуться на фестиваль, но время было упущено — целый ряд музыкантов, возмущенных австрийским национализмом, уже объявили бойкот Зальцбургу-2000.
При этом Мортье объявил, что вернуться он вернется, но этот Зальцбург — последний в его жизни. В такой двусмысленной ситуации все шло туговато. Моцартовскую "Cosi fan tutte" — оперу, от которой отказался Клаудио Аббадо,— отдали Лотару Загрожеку. Лучшую в мире Изольду (Вальтрауд Майер) едва поделили с Байройтским фестивалем — ценой сокращения ее выходов в Зальцбурге. Понятно, что в этих условиях соблюсти стройный сценарий общего замысла фестиваля оказалось нереально. То, что в прошлом году освистали (в частности, "Дон Жуана" с Маазелем), нынче пассивно приняли из-за покровительственной симпатии к трудоспособному Валерию Гергиеву. А то, что должно было сопровождаться усиленным ажиотажем (концерт Пьера Булеза с Лондонским симфоническим), прошло при полупустом зале.
Обычно тщательно подбираемый исполнительский комплект особенного впечатления не произвел — запоминались единицы. Лучше других проходили оперы, рассчитанные на минимум исполнителей. Так, повезло единственной современной опере Кайи Саарьяхо "Любовь издалека" (всего три солиста плюс стационарный хор) и не посчастливилось мариинской "Пиковой даме", в концертном исполнении которой отдельно от всех блистал Пласидо Доминго. Правда, Лариса Дядькова в партии Графини и Владимир Мороз в партии Елецкого выступили весьма достойно, но все остальные были ниже критики.
Зальцбург ранее подкупал соединением дорогостоящего хай-тека и стильного вокала — ныне все оказалось раздробленным. Промышленные аттракционы Ханца Нойенфельца в моцартовской "Cosi fan tutte" смотрелись новенькими деталями устаревшей режиссуры 60-х. Алюминиевый каркас "Тристана и Изольды" (режиссер Карл Михаэль Грюбер) отвращал нигилистским отношением к Вагнеру, кстати говоря, давно нуждающемуся не в поверхностном модернизме, а в дотошном консерватизме. Гораздо теплее восприняли индустриальную психоделику постановочного тандема Петера Селларса с Георгием Цыпиным. В пространстве сцены две прозрачные башни-лифта, разделенные водой, идеально соответствовали симфоэлектронной фактуре оперы "Любовь издалека". Кроме нее, уникальное впечатление произвела еще только экспрессивная музыкальная драма XVIII века "Ифигения в Тавриде", последовательно изложенная режиссером Клаусом Гутом на модном языке психоанализа.
По объему зрительского внимания к актуализированной здесь культуре оперы Зальцбург до сих пор впереди планеты всей. Но говорить о том, что у фестиваля прекрасные перспективы, довольно трудно. И дело даже не в описанных политических коллизиях. Раньше фестиваль вовлекал в себя весь город: на утренние концерты было так же трудно попасть, как на вечерние, улицы, украшенные бесконечными "растяжками", с утра до вечера заполняла фестивальная публика. Теперь все по-другому. Днем город пуст, и ничто не напоминает об опере. А после вечерних спектаклей на Тосканиниплац, где раньше толпы зрителей приветствовали звезд оперы, остаются лишь мелкие кучки охотников за автографами.
Ждать им было особенно некого. Дирижер Кент Нагано покидал артистическую по-будничному семейно — с младенцем в "кенгурушке". Полумертвого от пяти "Дон Жуанов" Валерия Гергиева такси вывозило прямо из внутренних покоев Гроссфестшпильхауса. Впрочем, ему-то нынешний фестиваль безусловно помог. Вместо неофита он стал его главной достопримечательностью, представив, помимо "Дон Жуанов", еще мариинскую "Пиковую даму", "Сказание о невидимом граде Китеже" и симфоническую программу.
ЕЛЕНА Ъ-ЧЕРЕМНЫХ