Кому доверить недра?

Юрий Неелов, член Совета федерации, в 1994-2010 годах губернатор Ямало-Ненецкого автономного округа:

— Привлекать зарубежные компании можно и нужно, ничего в этом опасного нет. Более того, ЛУКОЙЛ и "Роснефть" давно и успешно работают с иностранцами. Мы не имеем сегодня таких совершенных технологий, которые есть у них. Так что пусть они приходят со своими идеями и разработками — это принесет обоюдную пользу. Главное, чтобы мы перенимали, осваивали эти технологии, а иностранцы не наносили своей работой ущерба нашей стране. Условия и ограничения работы иностранных компаний нужно определять совместно с ними. Если технология, которую они с собой приносят, очень дорогая, условия будут одни, если незатратная — другие. Многое будет зависеть от того, частная это компания или государственная.

Сергей Донской, заместитель министра природных ресурсов и экологии России:

— Иностранные компании уже имеют доступ к российским недрам. И в отношении их действуют определенные ограничения. Например, ограничен их доступ к недрам федерального значения, где добываются нефть, газ, золото, алмазы, медь. Там установлены лимиты на участки, которые могут принадлежать иностранным компаниям. Поскольку такая практика отработана, можно что-то корректировать исходя из тех условий, в которых мы существуем.

Виктор Орлов, председатель комитета Совета федерации по природным ресурсам, бывший министр природных ресурсов РФ:

— Безусловно, в геологоразведку уже можно допускать и иностранцев, но ограничения для них должны быть. Вопрос в том, какие ископаемые, в каком месте. Для стратегических полезных ископаемых ограничения обязательны. Это элемент энергетической безопасности страны. Как и то, что все страны увеличивают поддержку своих компаний, которые приобретают сырьевую базу за рубежом, так как это означает надежную поставку в свою страну этого сырья. Ограничения у нас есть, и они прописаны в законодательстве. Может быть, на сегодняшний день они в определенной степени излишни.

Борис Немцов, сопредседатель движения "Солидарность", в 1997 году министр топлива и энергетики:

— А почему нет? Любой инвестор, что наш, что иностранный, должен платить налоги и ренту, соблюдать законы. Точно так же любая компания создаст рабочие места. Не думаю, что российские компании относятся к природе бережнее зарубежных. Наоборот, иностранцы понимают, что они в гостях, и стараются, чтобы их не выгнали. Поэтому они ведут себя аккуратнее и больше думают и заботятся об экологии. А наши-то "Газпром" и "Роснефть" и природу губят, и налоги толком не платят.

Александр Некипелов, академик РАН, член совета директоров "Роснефти":

— Нам надо геологоразведку в целом поднимать на принципиально иной уровень. Хотя каждая компания что-то делает, но на государственном уровне мы эту работу сильно запустили. Это факт. А как конкретно можно использовать зарубежный опыт, как организовать этот процесс, как ограничивать и в какой степени опираться на иностранные компании, надо обсуждать — у меня нет рецепта. Но надо использовать и их возможности.

Сергей Борисов, председатель общественного объединения "Опора России":

— У нас большое количество собственных геологоразведочных компаний, в том числе малых. И если будут заказы от государства и финансирование этих работ, то, я думаю, мы своими силами закроем этот рынок. Хотя, с другой стороны, в рамках совместных предприятий можно было бы внедрять и самые современные методы геологоразведки. Но без фанатизма, понимая, что все-таки это наши недра.

Василий Дума, член комиссии Совета федерации по естественным монополиям, экс-президент "Славнефти":

— Да, в геологоразведку иностранцев можно было бы допускать. А добывать мы уже и сами в состоянии. Хватит думать о том, как улучшить закон о СРП, из-за которого нас так и будут считать банановой республикой в сфере нефтедобычи. Пусть иностранцы идут именно в геологию, где рискованный бизнес. А вот эксплуатировать разработанные месторождения надо уже совместно.

Константин Симонов, генеральный директор Фонда национальной энергетической безопасности:

— Я фобии в отношении нерезидентов в нефтегазовой промышленности в целом и в геологоразведке в частности не испытываю. Мы долго говорили о достижении в отрасли предела, связанного с поеданием советского наследия, и, похоже, мы его достигли. Приток свежих идей, технологий, денег для России достаточно значим. Приходит понимание, что у страны серьезные сложности. Прирост запасов существует только на бумаге, он появляется за счет переоценки уже открытых месторождений. Об этом знают все, и уже не понятно, зачем чиновники все равно "рисуют" прирост. В советское время степень изученности Западной, да и Восточной, Сибири была гораздо лучше. Проблемы были только с шельфом, который всегда был зоной вторичного внимания, и сейчас на это технологий у нас не хватает. Допуск нерезидентов к геологоразведке вполне разумен, другое дело, какие условия за этим последуют и будут ли применяться сквозные лицензии (когда компания берет участок на разведку, открывает там что-то, а потом получает лицензию на добычу). Российские компании заниматься геологоразведкой все равно не хотят: им нужны "быстрые" деньги.

Валерий Прозоровский, первый заместитель председателя комитета Госдумы по природным ресурсам:

— Я больше ориентируюсь на отечественных специалистов. С тех пор как мы отказались от налога на восстановление минерально-сырьевой базы, геологоразведка просела, но все равно школа у нас хорошая. Специалисты остались, разворачивается сеть учебных заведений, и у них есть перспективы. Иностранцы могут нам помочь только с технологиями, мы немного отстали в этом плане, но мы быстро учимся.