Не идут в разведку

Представления властей о реальном положении дел в ТЭКе серьезно изменились за последние полтора года. В феврале 2009 года на совещании по проблемам нефтяной промышленности в Киришах вице-премьер Игорь Сечин говорил о том, что российская нефтяная отрасль стабильна и не нуждается в каких-либо экстренных мерах по ее поддержке. В конце октября 2010 года премьер Владимир Путин провел в Новокуйбышевске совещание по "Проекту генеральной схемы развития нефтяной отрасли на период до 2020 года", и в этом документе звучали уже совершенно иные оценки перспектив российской нефтянки.

Как говорится в "Проекте генеральной схемы" — документе Минэнерго, декларирующем стратегию развития отрасли, "ресурсная база нефти Российской Федерации находится в критическом состоянии, задел для поиска новых запасов нефти в России ограничен — не выявлено 25% ресурсов нефти, а запасы нераспределенного фонда недр незначительны, поэтому лицензирование новых участков недр в ближайшие годы не станет стабилизирующим фактором для падающей добычи нефти в стране".

Иными словами, сколько ни занимайся геологоразведкой, положения это не спасает. Добыча при сегодняшних темпах ввода в строй новых мощностей сократится с 494 млн тонн в 2009 году до 388 млн тонн в 2020 году и 228 млн тонн — в 2030-м. Впрочем, если перекроить всю налоговую систему, предоставив нефтяникам всевозможные льготы (так называемый проектный вариант), то добыча будет нарастать, достигнув пика в 571 млн тонн в 2017 году. Но начиная с 2018 года производство нефти начнет постепенно уменьшаться, и к 2020 году нефтяные компании будут добывать 547 млн тонн нефти, а к 2030-му — 346 млн тонн.

Получается, что страну ждет неизбежное падение нефтедобычи в 2030 году и налоговые послабления лишь отсрочат этот момент. "Ситуацию в нефтегазовой сфере в России называют миражом,— комментирует аналитик ИК "Тройка Диалог" Валерий Нестеров.— За внешним благополучием скрывается дряхлость. Об этом говорит и Минэнерго. В перспективе отрасль может прийти в сильнейший упадок, если не вмешается государство. Но и его возможности невелики. Нефтяные доходы формируют бюджет, и снижение налогов приведет к большим социальным проблемам".

Мираж между тем пока выглядит вполне респектабельно. Добыча растет несколько лет подряд, и в 2010 году, по прогнозам Минэнерго, перевалит за 500 млн тонн — абсолютный рекорд за постсоветский период. При этом геологи жалуются на недофинансирование геологоразведочных работ (ГРР) в течение последних 20 лет.

Добыча растет, потому что в последние годы наблюдался эффект запуска в эксплуатацию месторождений, обнаруженных ранее, но введенных в разработку недавно. К подобным проектам относятся месторождения Ямало-Ненецкого автономного округа, Восточной Сибири. Сказывается и отдача от проектов, запущенных в 1990-е в рамках СРП.

Кроме того, компании активно вкладывают средства в развитие технологий поддерживающего сервиса. Например, в конце 1990-х и начале 2000-х широко применялся гидроразрыв — сейчас на смену ему пришла зарезка боковых стволов. А вот чтобы развивать сырьевую базу, нужно вкладывать деньги в ГРР, включая сейсмику и поисково-разведочное бурение.

Но есть и другие точки зрения. Максим Шеин, начальник аналитического отдела ФК БКС, полагает, что заниматься поисками новых месторождений в мире в последние десять лет не очень выгодно, так как стоимость приобретения доказанных запасов меньше, чем стоимость поисковых работ. "Я сторонник разумного повышения инвестиций в ГРР,— говорит эксперт.— С долгосрочными тратами триллионов долларов торопиться не стоит. Новые виды топлива могут существенно снизить мировую потребность в нефти, и тогда громадные инвестиции в ГРР обернутся губительными убытками".

Похоже, скептическое отношение к геологоразведке разделяют и в Минэнерго. "Стабилизация и возможный рост добычи нефти в стране определен выходом на подготовленные еще в советское время месторождения (Ванкорское в Красноярском крае и ряд других). Таким образом, ближайшие перспективы добычи нефти в России до 2020 года связаны с распределенным фондом недр и открытыми месторождениями",— говорится в "Проекте генеральной схемы".

Ни Восточная Сибирь, ни шельф не рассматриваются Минэнерго в качестве регионов, способных в течение ближайших десяти лет компенсировать падение добычи нефти в традиционных местах добычи. "Нефтяной потенциал шельфа северных морей оценивается в 10 млрд тонн. Однако доля разведанных запасов очень незначительна — менее 1%. Очевидно, что добыча углеводородов здесь будет происходить после 2020 года",— заключают авторы проекта.

Соответственно, какие-то особые стимулы для развития геологоразведки именно сейчас не нужны. Правда, в документе Минэнерго приводятся дежурные фразы о том, что "многократное снижение объемов ГРР после 1991 года привело к сокращению прироста запасов и некомпенсированным отборам углеводородного сырья из недр", из чего делается вывод о необходимости усиления роли государства в управлении недрами и увеличении объемов финансирования ГРР.

Но тут же говорится о необходимости закрепить ныне действующее положение, согласно которому государство вправе изъять месторождение у первооткрывателя, если объем обнаруженных запасов превысит 70 млн тонн. Именно это нововведение привело к снижению спроса на участки: в нынешнем году 84% аукционов по углеводородному сырью, проведенных Роснедрами, были отменены из-за отсутствия заявок со стороны недропользователей.

Что касается восполнения нефтяных запасов, то Минэнерго нашло способ быстро и эффективно увеличивать их без проведения дополнительных геологоразведочных работ, бурения параметрических скважин и открытия новых нефтегазовых провинций. Как выясняется, достаточно обязать недропользователей повысить уровень извлечения нефти в проектах разработки новых месторождений — и стратегическая задача обеспечения страны нефтяными запасами будет выполнена.

"Существенной поддержкой для стабилизации добычи нефти может стать увеличение коэффициента извлечения нефти,— считают авторы "Проекта генеральной схемы".— В настоящее время средний проектный КИН в стране — 37%. Увеличение проектного КИНа только на 5% (до 42%) даст дополнительные извлекаемые запасы в количестве более 4 млрд тонн".

"Энергетическая стратегия до 2030 года", принятая в ноябре 2009 года, устанавливает целевые ориентиры для КИНа (коэффициент извлечения нефти — показатель эффективности работы скважины), но в ней речь идет о достигнутых значениях этого показателя, то есть коэффициентах, полученных по итогам разработки месторождений. В "Проекте генеральной схемы развития нефтяной отрасли до 2020 года", подготовленном Министерством энергетики РФ в октябре, говорится уже о проектных КИНах, то есть коэффициентах, согласуемых государственными органами при утверждении проектов разработки месторождений.

Специалисты нефтяной отрасли скептически относятся к требованиям повышения КИНа. "Это все равно что планировать построение коммунизма",— говорит Булат Баишев, авторитетный специалист в области разработки месторождений, академик РАЕН и директор по науке "Петродата Консалтинг". Как никто не знал, что такое коммунизм и когда он будет построен, так никто не может сказать, каким может быть КИН по стране к 2020-2030 годам, утверждает он.

Следует добавить, что мнение об апокалипсисе, обещанном Минэнерго в "Проекте генеральной схемы", разделяют не все эксперты. "Страшилку о том, что нефть вот-вот закончится, мы слышим из года в год,— говорит заместитель генерального директора Института энергетической стратегии Владимир Саенко.— Но правда заключается в том, что у наших компаний запасов хватит еще лет на 50, тогда как зарубежные мейджоры имеют задел всего на 20-25 лет".

Институт энергетической стратегии (ИЭС) подготовил материалы для генеральной схемы развития, но создать саму схему ему не доверили. Минэнерго готовило документ самостоятельно, привлекая экспертов из IHS CERA, McKinsey, ВНИПИ нефти, "Гипротрубопровода", СибНАЦ и др. Впрочем, ИЭС создал свой, альтернативный (и более оптимистичный) прогноз развития нефтяной отрасли, который предусматривает помимо прочего гарантии бесконкурсной выдачи лицензий на добычу объектов, открытых за счет недропользователя по лицензии на геоизучение недр.

Но вместо того чтобы пересмотреть политику недропользования, Минэнерго предлагает Минфину — а в конечном счете всем нам — затянуть пояса. "Полная отмена всех налогов на нефтедобычу, кроме налога на прибыль, позволяет выйти на уровень 500 млн тонн в 2017 году и 470 млн тонн в 2020 году,— бодро заявляет генсхема.— Промежуточный вариант, предусматривающий определенное ослабление удельной налоговой нагрузки, дает 467 млн тонн в 2017 году и 430 млн тонн в 2020 году".

Этот промежуточный вариант, предполагающий некие выборочные налоговые послабления или переход на новую схему взиманий — никому пока не ясно какую, признается генсхемой наиболее предпочтительным, "по сути, целевым сценарием развития нефтяной отрасли". В описанных условиях, когда круг недропользователей ограничен десятком ВИНК, а новые нефтегазовые провинции не открываются, почему-то именно налоговое стимулирование, нацеленное на уже разрабатываемые проекты, выбрано как способ "максимизации бюджетного и экономического эффектов нефтяной отрасли".

Минэнерго в своей схеме принципиально не рассматривает такие методы стимулирования разведки и добычи, как демонополизация нефтяной отрасли, либерализация доступа к недрам, поощрение малых и средних нефтепроизводителей, ослабление ограничений для иностранных инвесторов. Вместо этого повторяется заунывный рефрен о том, что без налоговых льгот спад производства нефти становится неизбежным. Все это наводит на мысль, что истребование у правительства очередных фискальных послаблений является первой и единственной целью представленного документа.

Между тем насущные потребности отрасли, заключающиеся в том числе в создании равных и прозрачных условий доступа к недрам, в документе Минэнерго не учитываются. Инвесторы готовы помочь государству позаботиться о восполнении углеводородных запасов в долгосрочной перспективе, вложить деньги в разведку и обеспечить сырьевой баланс страны. Но "Проект генеральной схемы" замечает лишь интересы госкомпаний, которые готовы вкладывать деньги в разведку и наращивать добычу только при условии освобождения от всех видов налогов.