Вчера в "Медиа-Мосте" и "Газпроме" проводили выемку документов. Вероятно, на днях аналогичную операцию проведут и в "ЛУКойле", против которого возбуждено уголовное дело об уклонении от налогов (см. стр. 1).
Как вести себя при обысках?
Сергей Станкевич, в 1992-1994 годах советник президента России:
— Главное — не паниковать, вспомнить свои права и следить за тем, чтобы не подкинули что-нибудь во время обыска. В России это не редкость, а в Польше я был спокоен на этот счет, потому что у поляков не было заинтересованности "подставлять" меня таким образом. Перед прогулками в тюрьме меня дважды в день обыскивали: руки на стену, ноги на ширину плеч. Поляки это делали дотошно, но без унижений. А российским олигархам я бы посоветовал не растрачивать попусту свои усилия. И не надо писать открытых писем или взывать к общественности. Во-первых, люди изначально настроены против олигархов; во-вторых, такие обращения злят атакующих.
Геннадий Лубнин, редактор газеты "Деловой Урал" (Челябинская обл.):
— У нас обыски проходят регулярно, так как газета находится в оппозиции к губернатору. Последний раз налоговики провели у нас выемку документов и платежек, подтверждающих источники финансирования, поскольку наш тираж в начале года увеличился с 25 до 500 тыс. экземпляров. Так что к обыскам я уже привык и права не качаю. Просто надо добиваться соблюдения процессуальных норм. В идеале хорошо бы иметь при себе адвокатов. Необходимо требовать, чтобы все изъятое было занесено в протокол, который должен быть заверен обеими сторонами. Хорошо пригласить сотрудников с видеокамерами, а еще лучше — представителей СМИ. Если предприятию нечего скрывать, то оно только выиграет от огласки происходящего.
Леон Ланн, гендиректор казино Golden Palace:
— А в чем проблема-то? Ну пришли, обыскали. И что? Жизнь не закончилась, работа продолжается.
Юрий Скуратов, бывший генпрокурор России:
— В моей ситуации обыски были неизбежны в качестве устрашения. И я был готов к ним. Обыскивали кабинет, квартиру, дачу, квартиру тещи. Кстати, я был готов и так отдать эти несчастные костюмы и все, что их интересовало, но прокуратуре надо было произвести выемку и найти еще какие-то документы. А так как обыск проводили мои бывшие коллеги, то все проходило очень корректно и без нарушений закона. В таких ситуациях главное — не терять самообладания, чувства собственного достоинства, надеяться на защиту закона.
Малик Сайдуллаев, гендиректор концерна "Милан" ("Русское лото"):
— Нас обыскивала налоговая полиция. Как положено, люди были в масках, с оружием, но неприязни я к ним не испытывал, понимал, что это плановая проверка и на законных основаниях. На время обыска в офисе оставили только руководящий состав, сотрудников попросили выйти на улицу. Изъяли всю документацию, мои личные записные книжки и визитницы. Впрочем, потом все вернули. После обыска мы все разошлись по рабочим местам и стали разбирать оставленный разгром. Конечно, надо было это дело отметить, но я человек непьющий, поэтому отмечать ничего не стали.
Владимир Евстафьев, президент российского отделения Международной ассоциации рекламы:
— Нас проверяли во время следствия по делу об убийстве Владислава Листьева, и того кошмара, который показывают по телевизору, у нас не было. Налоговые органы заранее предупредили о визите, даже сообщили, какие документы нам необходимо приготовить. Полицейские даже показались мне симпатичными и добрыми ребятами. Они выполняли свое дело, а мы просто продолжали работать. Наверное, любому руководителю нужно быть готовым к тому, чтобы организовать работу своих сотрудников в экстремальных ситуациях. Тогда ни у кого не будет панического страха и вечного вопроса "Что делать?".
Игорь Кузнецов, гендиректор страховой компании "Олма":
— Главное — не пытаться выгонять их сразу, а потом не бояться задавать вопросы. У меня документы из стола уэповцы вынимали без всякой санкции прокурора. Пришли и сказали, что плановая проверка, и попросили разрешения сделать осмотр кабинета — корректно так. А потом вдруг полезли в ящики без разрешения. Я и возмутиться не успел. Трое были вроде бы нормальными, а один немного туповат. Потом попросили вызвать главбуха, а меня вывели из кабинета. И что тут сделаешь, когда они хозяева положения, как гаишники! Но с гаишниками я привык общаться, там более или менее понятно: если я не прав — или прости, или бери, а если я прав — извини, свое несогласие в протоколе отмечу.
Сергей Лисовский, председатель совета директоров группы компаний "Премьер-СВ":
— Это не тот опыт, который хочется вспоминать. Но поскольку бизнес в России переплетен с политикой и властью, то любому представителю бизнеса надо быть готовым к такому развитию событий.
Ашот Егиазарян, зампредседателя комитета Госдумы по бюджету и налогам:
— Меня не обыскивали, а производили выемку документов. Это нормальная процедура. Лично я не знаю ни одного банка, в котором бы не проводились такие выемки. Например, прокуратура заинтересовалась клиентом банка. Тогда в банк приходят люди из Генпрокуратуры, ФСБ или МВД с предписанием для выемки документов, составляется опись. Ничего трагичного в этом нет.
Дмитрий Якубовский, адвокат:
— Во-первых, надо отказаться от дачи любых показаний, чтобы их не использовали против вас. Во-вторых, не отказываться от участия в обыске, а, наоборот, присутствовать и протоколировать все ошибки. Доказательства, добытые в результате обыска, проведенного с ошибками, малоубедительны. И в-третьих, во избежание подмены следует протоколировать все изымаемые предметы с указанием всевозможных признаков — цвет, размер, объем, вес. К сожалению, эти знания лично мне не удалось применить, потому что мало того, что обыск проводился без моего присутствия, но и без присутствия родных или близких. А таким людям, как Гусинский или Вяхирев, не надо обращать на эту возню внимания. Пусть берегут силы для суда.