Диалектический капиталист

Предприниматель Олег Тиньков написал книгу "Я такой, как все". Планировалась автобиография, вышла же энциклопедия русской жизни, вернее, того, как русские любят жизнь и отдаются ей с физиологической, почти животной страстью

Всеволод Бельченко

Пивовар, банкир и торговец, Олег Тиньков — классический пример человека, который сделал себя сам. От мелкого торговца всякой всячиной он поднялся до владельца сети магазинов, потом — до хозяина небольшого пельменного заводика, сети ресторанов и пивоварен, а чуть позже — владельца банка.

"Уже в детстве я начал понимать, что деньги — это хорошо",— вспоминает бизнесмен.

С годами эта уверенность только крепла. В школе Тиньков возил дефицитные мохеровые шарфы и хоккейные клюшки из Средней Азии в Кемерово, пряча их в багаже юниорской велокоманды. Позже, студентом, на себе и жене возил из Польши в ГДР контрафактную одежду, обратно, из ГДР в Союз — дефицитные товары и валюту. Чуть позже из баулов и багажа товар перекочевал в контейнеры, а валюта — из интимных тайников и поездных матрасов — на банковские счета. Но суть не изменилась: Тиньков торговал всем подряд и стремился делать деньги.

Малообразованный, но напористый, искушенный и при этом немного наивный, оптимист, который держит в подполе заначку на черный день,— вот тот гремучий коктейль, из которого делают предпринимателей во всем мире. Из того же теста и Тиньков.

Перестройка и крах Союза выбросили его из сложившейся системы. Сын кемеровского шахтера, он сам должен был вернуться на шахту. Но схема школа-армия-горный институт-шахта сломалась на третьем курсе института.

"В один из дождливых осенних дней 1990 года я в очередной раз припарковался напротив института на своей "девятке", а рядом на старенькой "копейке" встал наш профессор по буровзрывному делу. Он посмотрел на меня, и мы вместе пошли в аудиторию. Чему он мог меня научить? Буровзрывному делу — да. Зарабатыванию денег — нет. В общем, сессию я сдавать не стал", — пишет предприниматель.

Многих слом шаблона расстраивал, Тинькова скорее радовал. Он тяготился советской системой, ненавидел ее, а тех, кто ломал систему — Горбачева, Ельцина, Собчака,— боготворил.

"Когда мне говорят, что Советский Союз — это хорошо, я только ухмыляюсь, потому что все это г... хорошо помню. Чего там хорошего было? Может, в Москве или Ленинграде... А у нас — район на район, фуфайки, зэки, воры в законе, драки и убийства",— пишет предприниматель.

Ему импонировала идея свободы. Понимал он ее, правда, не совсем так, как рафинированные столичные интеллигенты. Для Тинькова, парня из сибирской глубинки, свобода — это не политические дебаты, партии и выборы. Для него свобода — возможность жить так, как захочется: красиво одеваться, купить машину и обустроить дом, отдать детей в ту школу, которая нравится, посмотреть мир, скатиться на лыжах с камчатской сопки и послать на три буквы тех, кто не нравится.

И он в этом не одинок: такие ценности "дикой", самостийной и брутальной свободы близки многим людям его поколения. Личная свобода, по сути, мелкобуржуазная, купеческая, свобода недобитых "кулаков": именно она проснулась на рубеже 1980-х и породила класс предпринимателей средней руки: тех, кто открывал магазины, издавал книги, вез шмотки, косметику и продукты через границы рухнувшей империи. Свобода тех, кто накормил и обул разоренную страну, не забывая при том про свои 300 процентов прибыли.

"Меня часто спрашивают: "С чего ты начинал?" С воли к жизни. Жить я хотел, а не прозябать",— пишет Тиньков. И в этом девиз его свободы.

Тиньков любит жить и не стесняется этого. Описание амурных подвигов во всех физиологических деталях, рассказ о желаниях, вполне материальных и приземленных — иметь новую вещь, дом, машину, вечер в ресторане, парфюм и куртку,— все это занимает заметную часть в книге предпринимателя. Она — настоящий гимн эгоизму.

В книге вообще много животного и инстинктивного. Легкая ксенофобия: постоянные рассуждения о русскости, любовь к своим и ненависть к чужим — от евреев до геев. Искреннее восхищение американским рынком, его конкуренцией, развитой инфраструктурой и низкими ценами и одновременно желание иметь максимальную маржу ("Большие наценки — моя слабость"), процентов в 200-300, не меньше, что при развитом рынке сделать затруднительно. Стремление подчеркнуть дворянские корни (настоящие или мнимые), пренебрежение к теоретическому образованию в пользу практического — все это также проходит по классу животного.

Тиньков строит свою реальность эмпирически, на ощупь, отсюда — видные стороннему наблюдателю (но не самому предпринимателю) противоречия и несуразицы в картине мира. Тиньков восхищается Горбачевым и Ельциным, рассуждает о том, что ими данная свобода постепенно отбирается, и в то же время хвастает мимолетным знакомством с Владимиром Путиным, а нынешнюю петербургскую градоначальницу Валентину Матвиенко и вовсе осыпает похвалами. Ненависть к "уроду Ленину" и "коммунистической гидре", тоска по "России, которую мы потеряли" и тут же, без перехода — портрет Сталина над кроватью деда и заявление на членство в КПСС. "На Васильевский остров я приду умирать" Бродского и "Девочка моя синеглазая", маркетинговые планы, учеба в Беркли и "Мой совет — всегда лучше бить первым. Это "по понятиям"" — все это Олег Тиньков.

Как и любой эмпирик, Тиньков любопытен, причем любопытство его часто обращается на самые неожиданные предметы. Что записывал Абрамович в ходе деловых переговоров? Куда девалось дерьмо из уличного сортира в Ленинске-Кузнецком? Где найти кредит на новый завод и как сбыть сваренное там пиво?

"Он такой один",— гласил рекламный слоган пива "Тинькофф", запущенный семь лет назад. Услышав его, знакомый Тинькова, промоутер Евгений Финкельштейн, пошутил: "Говорят, "он такой один", а таких, оказывается, до хрена".

Шутки-шутками, но таких действительно немало. Несмотря на эпатаж и разные сферы приложения сил, есть у класса средних российских предпринимателей нечто общее. Все они любят свободу, любят жизнь, им всем не нравится то, что происходит вокруг, но они в политику не лезут, "потому что нерационально париться о вещах, на которые не можешь повлиять". Иногда, правда, политика вторгается в их личное пространство свободы, и тогда они восстают против существующего порядка вещей. Спусковой механизм может быть разным: для Евгения Чичваркина — кража ментами партии телефонов, для Евгении Чириковой — вырубка леса под окнами, для Яны Яковлевой — попытка посадить по наркотической статье. Пока их не тронуло, все они не парились.

"Я такой как все" — это уже нынешний слоган Олега Тинькова. Как и первый, он неверен: будь все такими же, как он, мы бы жили совсем в другой, более устроенной стране.

* Книга Олега Тинькова "Я такой как все" вышла в издательстве "Эксмо" (2010 год). 384 страницы текста тиражом 10 тысяч экземпляров

Маленькая акула

Прямая речь

Олег Тиньков — о себе и стране

Я всегда с пиететом относился к банкам. Проходишь мимо банка, видишь огромное здание, представляешь, что там внутри есть сейф с кэшем,— это волнует.

***

Вырос я в депрессивном регионе, многие соседи сидели, да и сейчас сидят, в тюрьме. Я жил среди этих людей — шахтеров, бывших зэков, нередко пьяных и обкуренных. После них ленинградские бандиты в спортивных костюмах показались мне карикатурными персонажами, они были просто смешны... С одной стороны, после тех людей я никого не боюсь. С другой — я научился лавировать и сейчас, когда вижу на своем горизонте бандитов или силовиков, то очень грамотно от них ухожу.

***

На самом деле спортсмены всего лишь делали то, чего не могла сделать плановая система. На хрена мохеровые шарфы в теплой республике, джинсы с кроссовками — в мусульманской? Никто из местных их не брал. А у нас в Сибири все это нужно. Я и клюшки привозил! В Сибири не хватало хоккейных клюшек! А в Ташкенте придешь в универмаг — их там завались. Но зачем узбекам клюшки? Так работала дурацкая советская система распределения.

***

Горбачев — самый яркий и великий русский политик... Он, безусловно, войдет в мировую историю как человек, положивший конец коммунизму. Ельцин — как первый президент России. Еще в историю войдут Ленин и Сталин — с огромным знаком минус. Насчет остальных — очень сомневаюсь... Когда он умрет, мы будем плакать, причитать и вспоминать, какой он хороший. А мне хочется сейчас, пока он живой, поблагодарить его за то, что придушил коммунистическую гидру.

***

В последние годы у нас шло огосударствление экономики, и сегодня гримасы социализма снова начинают вылезать. На "Газпром" повесили пол-экономики вместе с футбольными и хоккейными клубами. Мы топчемся на месте, хотя Горбачев сделал прорыв, а Ельцин дал стране ускорение. Сейчас этот вектор утерян, мы болтаемся на месте и даже возвращаемся назад.

***

Сегодня нам не хватает нового Цоя, который споет "Перемен!" или "Дальше действовать будем мы!".

***

Кстати, и Владимир Путин как-то приходил в мой ресторан вместе с Владимиром Яковлевым. Мы с ними выпили пива и им понравилось! Путин сказал, что пил пиво в Германии и считал, что "Тинькофф" — это хрень. На самом деле Тиньков — человек. И пиво вкусное! Слава Богу, что Путин меня Человеком считает. Господа чиновники, запишите это! Поаккуратнее со мной на поворотах! Особенно это касается силовиков.

***

В Питере идет дискуссия вокруг газпромовской башни, которая может нарушить гармонию города, но посмотрите на Москву — она просто переломана через колено, растоптана и оплевана... Да, Москва напоминает Нью-Йорк. Да, здесь есть динамика. Да, это удобное место для зарабатывания денег. Но жить тут совершенно невозможно. Поэтому люди отправляют детей учиться за границу, даже московские чиновники, сами не верящие в этот город. Гиблый город.

***

Я могу покурить раз-два в год ганджубас. Это меня расслабляет. Всему свое время. Например, в 2004 году мы летали с менеджерами на Ямайку и курили траву каждый день, потому что там обстановка, атмосфера... Но если не курю 12 месяцев, со мной ничего не происходит. Мне наплевать. Тяжелые наркотики — это совсем другое дело. Это полный яд. Это нужно сразу искоренять... C водкой сложнее, я же русский. То пью, то не пью. На мой взгляд, я пью много, а на взгляд моих товарищей из Ленинска-Кузнецкого я вообще не пью.

***

В партнерство с Фридманом я бы не вступил, как и с другими олигархами... Для них партнерство означает "быть главным"... Они умеют и любят доминировать, а меня контролировать невозможно. Они большие акулы, а я — маленькая, но х... меня догонишь и укусишь.

***

Иногда слышу: "Вот, Смольный, взятки..." И отвечаю: не болтайте языком, я не дал НИ КОПЕЙКИ... Читающие эти строки могут решить, что Тиньков хочет отмазать своих дружков в питерской администрации или "отлизать" Валентине Ивановне, но мне, честно говоря, все равно. Мне нравится, как все эти годы работала администрация Матвиенко. Я в Питере теперь бываю наездами и могу оценить, что город расцветает на глазах.

Спекулянт, пивовар, банкир

Визитная карточка

Олег Тиньков родился 25 декабря 1967 года в шахтерском городке Ленинске-Кузнецком. После армии (служил в погранвойсках) переехал в Ленинград и поступил в Горный институт, где отучился три курса. В институте начал спекулировать крупными партиями ширпотреба, зарегистрировал первую фирму и познакомился со своей женой Риной. Создал в Петербурге сеть магазинов техники "Техношок" и студию звукозаписи "ШОК-Рекордз", где записывались группы "Кирпичи" и "Ленинград". В 1997 году продал "Техношок" и деньги вложил в производство пельменей "Дарья". В 2001 году продал "Дарью" Роману Абрамовичу и создал сеть ресторанов "Тинькофф". В 2003 году увлекся производством пива. В 2005 году продал пивной бизнес за 200 млн евро, деньги вложил в покупку "Химмашбанка", на базе которого открыл банк "Тинькофф кредитные системы". Отец троих детей.

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...