В Москве и Петербурге прошли концерты группы Courtney Pine band 2000. Знаменитый саксофонист Кортни Пайн и его ансамбль уже не первый сезон гастролируют под эгидой Британского совета: им доверили представлять во всем мире современный английский джаз.
"Никто не воплощает изменения, произошедшие на британской джазовой сцене в последние несколько лет, лучше, чем Кортни Пайн" — это утверждение справедливо характеризует карьеру саксофониста. Карьере всего 13 лет, и с самого начала — с появления первого альбома Пайна в 1987 году — она складывалась исключительно удачно. Дебютная запись стала первой джазовой пластинкой, которая попала в национальный топ-лист из сорока названий. А критики заговорили о том, что с появлением Кортни Пайна британский джаз может избавиться от комплекса бледно-белой джазовой провинции.
В Америке джаз — важнейшая часть культуры. Там профессиональное становление джазистов происходило в уважаемых и престижных заведениях: кто в Джульярдской школе учился, кто в школе Беркли. Пайн, начиная играть на саксофоне, не имел представления ни об импровизации и форме, ни об аккордах и их структуре: "Я знал только приемы игры на инструменте и до-мажорную гамму". Поэтому учиться пришлось, слушая пластинки и подражая кумирам, вроде Сонни Роллинза. Пайн перенимал на слух, как это делали фолк-музыканты и звезды джаза "первой волны".
Чернокожего молодого человека в устрашающе ярких нарядах полюбило телевидение. Вскоре, дабы усилить эффект, он собрал целую черную команду и назвал ее Jazz Warriors — "Воины джаза". Пайна пригласили играть на юбилее Нельсона Манделы, а музыку свою он стал называть afro-classical.
Облик этого джаза максимально приближен к поп-музыке. Монотонная и агрессивная ритмическая сетка, примитивный гармонический рисунок. В скупом наборе средств — виртуозный инструментализм и энергетика, они-то и оправдывают лестную репутацию Пайна. Довольно убогую и приторную кашу из остатков джаза, регги и фанка он сдабривает мощными сольными импровизациями: много нот на большой скорости, остроумные ритмические сбои, оглушительные вопли-каденции. Временами Пайн внезапно переключается с рваных "боперских" пассажей на мягкий "соул" — будто кокни старается заговорить на элегантном языке оксфордских аристократов.
Получается это у него ничуть не хуже, чем у других. Хотя очевидную пошлость такой "красивой музыки" можно оправдать разве что обязательной для современного художника иронией.
То, что предпочитает играть этот талантливый музыкант, важнее и интереснее, чем его безукоризненное качество исполнения. Признанный ас современного джаза говорит на одном языке с публикой и для этого берет на себя обязанности ди-джея, поднимает зал с кресел, заставляет дисциплинированную публику "оттаять" — спеть хором, похлопать в ладоши. В финале концерта все танцуют. По сравнению с богатством лексики современного джаза музыка британского саксофониста сопоставима с языком Эллочки-людоедки. Но артикулирует Кортни Пайн, как мистер Хигинс.
КИРА Ъ-ВЕРНИКОВА, Санкт-Петербург