ЭНТОНИ МИНГЕЛЛА отвечает на вопросы журналиста ПАВЛА Ъ-БОГОМОЛОВА в интервью специально для Ъ.
— Роман Патриции Хайсмит был экранизирован в конце 50-х годов. Там было, хоть и запоздалое, разоблачение преступника. В новой киноверсии романа этого нет и в помине: злодей безнаказанно убивает, присваивает себе чужое имя, деньги, манеры. Порок торжествует. Не слишком ли вы увлеклись смакованием зла?
— Ничего подобного. Напротив, моя трактовка гораздо ближе литературному первоисточнику. Я вернул, кстати, и читательский интерес к этой полузабытой книге. В одной только Америке распродано благодаря кинопремьере свыше миллиона экземпляров романа.
— В чем, по-вашему, главная суть этой трактовки?
— Я сделал фильм о болезненной одержимости человека тем, что веками считалось недозволенным и позорным. О тайном тщеславии авантюриста, которое не знает никаких моральных границ. Не в пример счастливым концовкам голливудских боевиков, в этой истории правит бал юридическая безнаказанность. Хотя она не спасает преступника от морального самоуничтожения.
— Но это, наверное, выглядит странным для Голливуда и Америки.
— Видите ли, я люблю Голливуд, но жить там постоянно не смог бы. Спасибо Америке за щедро розданные мне призы и награды. И все же всякий раз после съемок в Калифорнии я немедленно возвращаюсь домой — в Лондон. Поймите: по своим культурным корням я — неисправимый европеец. Родился в семье итальянцев на английском острове Уайт. А к пониманию кинематографа пришел не через голливудскую продукцию, а через шедевры итальянского, французского, польского кино.
— Но в то же время вы один из считанных английских режиссеров, которые ставят большие фильмы на голливудских студиях.
— В "Английском пациенте" и впрямь была развернута, под стать классическим военным эпопеям, целая панорама эпохи — в пространстве и во времени. "Талантливый мистер Рипли" не так объемен. Но представьте себе сытую, дисциплинированную, пуританскую, насквозь правильную Америку 50-х. В ее воздухе не хватает лишь сладостно-пряного вкуса распущенности.
— И потому действие фильма устремляется в Италию — вслед за отпрысками богатых американских семей. В страну любовных интриг и утонченной мести.
— В мире "европейской мечты" бродят тени любвеобильного Казановы и коварной Лукреции Борджиа. В этом мире червоточинка внутри Рипли разрастается до невероятных размеров, он доходит до "серийных" совращений и убийств. И поскольку все это сыграно актерами с удивительной естественностью, недоброжелатели твердят, будто я всего-навсего мобилизовал лучших молодых исполнителей и поставил их на службу прославления порока! Все это вранье. Когда я начинал работать с Мэттом Дэймоном и Гвинет Пэлтроу над "Рипли", они еще не были оскароносцами. А с Гвинет мы вообще дружим с давних пор, и я считал ее настоящей звездой задолго до "Влюбленного Шекспира".
— После вашего фильма некоторые зрители полагают, что режиссер с таким воображением и сам должен вести нестандартную личную жизнь...
— Ну что вы! У меня — дружная и вполне нормальная семья, двое детей. Дочь учится в Кембридже, а 14-летний сын смотрит только английское и американское кино — терпеть не может дублированных фильмов, даже если они сделаны выдающимися европейскими или, скажем, японскими мастерами. А жена — хореограф. Она много помогает мне в создании того музыкально-пластического фона, без которого даже озвученные картины немы.