В Хельсинки, в новом Музее современного искусства Киасма, открылась выставка "Чужой разум", посвященная отношениям художников с их главным на сегодняшний день помощником и конкурентом — компьютером.
Киасма — музей не классического модернизма (здесь нет фовизма, абстрактной живописи, сюрреализма и всего того, что уже отошло в глубокую историю ХХ века), но искусства начиная с 1960 годов (фотография, инсталляции, перформанс, новые media). Он был открыт в 1998 году — на государственные деньги, но под бурные протесты общественности, поскольку этот вертеп авангардизма стоит буквально под боком у конного памятника серьезному национальному идолу, маршалу Маннергейму. Будучи все же построен, музей стал невероятно популярен и немедленно изменил к лучшему ситуацию в искусстве: появилась возможность приглашать выставки из-за границы, финские художники перестали страдать по поводу своей идентичности (или, что то же самое, провинциальности) и стали фонтанировать творческими изобретениями в совершенно разных технологиях, от сухих листьев до CD-Rom`ов.
До этого, впрочем, к лучшему успела измениться ситуация в стране в целом: к концу 1990-х годов Финляндия оправилась от потери традиционного советского рынка, и лицом страны стал не сыр "Виола", а Nokia и высокие технологии. Технологически медиальная ориентация страны как нельзя лучше подходит именно для визуального искусства, видео и кино; традиционные театр и литература от этого, возможно, только глубже погружаются в провинциальный XIX век (который у нас с Финляндией, как известно, общий). Жертва будущему оправдывается только в том случае, если это будущее приходит одновременно с его пониманием. Иначе компьютер — всего лишь новый (после живописи и фотографии) способ настичь повествовательную иллюзию, а не способность постичь ее; инструмент традиционного искусства, а не новейшего.
Выставка "Чужой разум", которую сделал известный финский куратор Эркки Хутамо, как раз представляет собой такую попытку понимания. Здесь собраны относительно молодые художники из разных стран (многие, что понятно, работают в США), не просто использующие компьютеры, но делающие искусство о них. Поэтому есть и работы отнюдь не компьютерные. Например, Арно Конен и Рене Босма сделали гигантскую мозаику с изображением героини виртуального мира Лары Крофт (святая эпохи компьютеров, мозаика эпохи пикселей). Кеннет Ринальдо заставляет зрителя пройтись среди длинноруких скульптур-роботов, которые видят вас, пытаются поймать и при этом еще и перезваниваются друг с другом. Можно вступить и в беседы с компьютерами: один считывает предмет, который посетитель ставит на постамент, и выдает на его тему нечто вроде туманного авангардистского стихотворения (программа придумана Дэвидом Рокби); в другом случае мучиться должен сам зритель, пытаясь при помощи ограниченного количества абстрактных понятий на клавишах объяснить компьютеру что-то наше, человеческое (автор работы Трой Инносент).
Отдельный раздел выставки — "Медиаархеология" — посвящен истории попыток сконструировать "искусственный разум", начиная с музыкальных фигурок-автоматов XVIII века; самый забавный экспонат здесь — компьютерный психотерапевт "Элиза" (сделанный в США в 1966 году). Сев за монитор, Элизе можно жаловаться на жизнь, а отвечает она ничуть не хуже, чем настоящий психоаналитик ("Мне скучно".— "Значит, Вы пришли сюда, потому что Вам скучно."), и, во всяком случае, вежливо ("Моя мама страшная сука".— "О, как интересно!"). Из медиаархеологической части можно также узнать, что в Японии после Тамагочи самая модная игрушка сейчас — пока еще не доступный в Европе Doko Demo, электронный зверек, с которым надо говорить на философские темы и который ведет дневник (дневник можно читать). А самая популярная программа электронной почты — "Post Pet": ее символ, тоже зверек, иногда уходит по своим делам на неопределенное время (и тогда ваша почта недоступна), а потом приходит и рассылает абсурдные сообщения от своего имени. Оба проекта были придуманы медиахудожниками (в качестве критики существующих игрушек и систем), но понравились настолько широким массам, что их коммерциализировали и пустили на поток.
Хотя большинство компьютерных работ сегодняшнего дня кажутся не более чем забавным развлечением, они отмечают важнейший культурный рубеж: переход от изображения реальности к ее программированию. Идея, породившая авангард начала ХХ века,— перестать подражать отдельным творениям Бога и начать подражать самому Богу, творить без образца — сбывается сейчас полнее, чем когда-либо. Но если всю вторую половину ХХ века художники создавали "проекты" (реализовывали определенную цель некими изобретательными средствами), то теперь они занимаются скорее "программами", средства реализации которых прозрачны (это всегда компьютер) и вместе с тем непонятны, потому что в результате их уже не угадать.
Искусство ХХ века шло от аскезы и самоограничения к работе с максимально широкими, автономными, непредсказуемыми системами — случайностью, жизнью, природой; теперь оно нашло для этого технические возможности. Возможности эти очень современны, но цели — воссоздать некую целостность и полноту — почти архаичны и напоминают об истоках искусства вообще, о чем-то первобытном. Сегодня стало ясно, что тот, кто первым нарисовал бизона, создал не умение рисовать: он создал нечто большее — понятие рисования, программу его.
ЕКАТЕРИНА Ъ-ДЕГОТЬ