Закон — тайга

Золото на вынос


       КАК ИЗВЕСТНО, ЗОЛОТОДОБЫВАЮЩАЯ ПРОМЫШЛЕННОСТЬ РОССИИ В КРИЗИСЕ — НЕТ ЗОЛОТА В СТРАНЕ. КОРРЕСПОНДЕНТ ЕЖЕНЕДЕЛЬНИКА "КОММЕРСАНТЪ-ВЛАСТЬ" ОТПРАВИЛСЯ НА ПОИСКИ ЗОЛОТА. И ОН ЕГО НАШЕЛ.
       
       У меня, жителя столицы, представление о труде старателей сформировалось в детстве, когда я читал Джека Лондона и смотрел фильмы типа "Золото Маккены". Я легко представлял себе глухую тайгу, небритых мужиков в ватниках, живущих в землянках, страдающих от цинги и на лютом морозе в лоханках вымывающих золотые крохи.
       И вот я в Якутии, в Оймяконском золотодобывающем районе, самом кризисном. Вряд ли где в России, да и в мире, можно найти место, где добыча золота так дорога. Это потому, что тут полюс холода Северного полушария, девять месяцев зима, неделями стоит мороз в 65 градусов, а до ближайшего приличного города 750 километров по воздуху. До моря, которым сюда доставляют топливо и технику, больше тысячи верст.
       Приехал я в весьма среднюю, по местным оценкам, артель. Однако она оказалась вполне приличным поселком с каменными зданиями, мини-электростанцией и впечатляющим парком не самой старой техники. Пройдясь экскурсантом по сорокаградусному морозу мимо стоящих в ряд гигантских "БелАзов" и "Катерпиллеров" (сейчас не сезон, и они отдыхают), я с удовольствием вошел в теплый ангар и от удивления забыл, где нахожусь: тут возвышалось железное чудовище на гусеницах величиной с двухэтажный дом. По сравнению с ним "БелАзы" — обыкновенные "запорожцы".
       — Недавно купили,— ответил на мой вопрос глава артели.— Миллион долларов.
       Мои детские представления стремительно таяли — несмотря на жестокий мороз. И так же стремительно росло мое недоумение.
       
       Согласно официальным данным, добыча золота в России упала со 126 тонн в 1992 году до почти 114 тонн в 1996-м. Тем не менее работает огромное количество индивидуальных и коллективных золотодобывающих предприятий — более пятисот. 2/3 из них продали государству всего 10 тонн, а это не более 30 кг на предприятие. Значит, годовой оборот у такого предприятия может быть максимум $350-400 тысяч. Между тем одна только гусеница большого трактора для вскрышных работ стоит $20 тысяч.
       
       Вот я и недоумевал, глядя на махину в оймяконском ангаре, как сочетается видимое благополучие самой что ни на есть средней артели со столь ужасающей статистикой.
       Секрет фокуса, как всегда, оказался прост. Артели значительную часть своего товара продают не государству, а нелегальным скупщикам. То же самое проделывают и почти все так называемые вольноприносители — обладатели лицензий на индивидуальную золотодобычу. Это оборачивается занижением официального объема продаж, а также завышением себестоимости добытого золота.
       — У меня зарегистрировались 63 вольноприносителя,— рассказывал мне на Оймяконе директор одного из горно-геологических предприятий.— Золото сдали только трое. Что, спрашивается, делали остальные? А поймай кого-нибудь с парой килограммов золота, так он покажет лицензию и ухмыляясь скажет, что шел сдавать его родному государству.
       Так что реальная производительность золотодобытчиков, как правило, гораздо выше отчетной. Вот только одно подтверждение: в прошлом году, во время проведения милицейской операции "Самородок", количество добываемого на приисках Магаданской области золота возросло в 2-3 раза.
А все остальное время артели работают на теневой рынок.
       
       Артельщики и вольноприносители — лишь одно звено цепочки, ведущей на нелегальный золотой рынок. Другое звено — так называемые хищники. Они добывают золото без всяких лицензий и разрешений.
       Откровенно говоря, с Россией им повезло. Во всем мире золото в основном получают из руды и побочных продуктов иных производств. Тут без дорогостоящего оборудования не обойтись. И только в России 90% золота добывается из россыпных месторождений. Золото в буквальном смысле лежит под ногами, его надо только отделить от грязи и камней.
       Обычно "хищники" паразитируют на месторождениях, которые разрабатываются или когда-то разрабатывались легальными предприятиями и артелями. Там неизменно есть участки с высоким содержанием золота, где золото почти у поверхности. Заново затевать их промышленную разработку никто не станет, а для одного или нескольких кустарей добыча на них весьма выгодна.
       Добычу из россыпей можно даже механизировать. Важно только, чтобы поблизости был ручей или небольшая речка.
       Сейчас все было под снегом, но мне все же довелось увидеть самодельную установку, которую при этом используют,— так называемую проходнушку. Ничего особенного — два корыта из жести. Но работает. Старателю останется только подсыпать в эту конструкцию песок и снимать золото.
       Труднее кустарная разработка рудного золота. Но и она возможна. Для этого применяется способ, который профессионалы называют корейским. Руду многократно раскаляют и остужают с помощью воды или снега. Порода дробится. Ее еще измельчают и промывают. Трудозатраты вполне окупаются.
       — Шел я вчера по участку, где добываем золото,— рассказывает директор одного из приисков.— Вижу: вдали двое грузят породу в "УАЗик". Потом в каком-нибудь сарае нагреют, измельчат... Сотни по две с половиной заработают.
       Разработка неосвоенных месторождений невозможна без тяжелой техники. Но и такое бывает. Например, недавно в Кемеровской области была обнаружена нелегальная артель со всем необходимым оборудованием.
       Более того, порой "хищники" опережают геологов.
       — У некоторых из них даже есть копии наших карт перспективных месторождений,— пояснил мне геолог одного из предприятий.— Бывало и такое: мы только приходим делать разведку, а там уже кем-то проведена вскрышка. И видно, что золото разрабатывалось.
       Как ни странно, отношение к нелегальной добыче в сталинские времена было более либеральным, чем в брежневские. Тогда нашедший золото мог сдать его в контору прииска и без проволочек получал деньги. Во времена развитого социализма формула "деньги за грамм" сменилась другой — "год за грамм".
Сейчас опять оттепель. Нынешние "хищники" отделываются в основном административными штрафами.
       
       Но, конечно, самый простой способ добычи золота для нелегального рынка — это его воровство. И хотя это чревато уже не административной, а уголовной ответственностью, золото воруют на всех этапах его производства — от добычи до аффинирования.
       Хищения на золотодобывающих предприятиях так часты, что пойманных за руку сажают далеко не всегда — следствие сжаливается над людьми, месяцами не получающими зарплату и не имеющими иных средств к существованию.
       Воровать золото начинают прямо на приисках. Удобнее всего это делать, когда оно уже снято с промприборов — механизмов для промышленного мытья, но до шлихо-доводочного пункта, где золото отделяют от крупиц примесей, еще не дошло. И хотя в золотодобыче есть правило — при любой операции присутствует не менее трех человек, оно мало помогает.
       А в артелях обогащение золота вообще не контролируется.
       Воруют золото и дальше — при очистке и хранении. Более или менее строгая система приема и хранения чистого (свыше 95%) золотосодержащего сырья налажена в централизованных золотоприемных кассах крупных добывающих предприятий, куда с немалыми потерями стекается золото с многочисленных приисков и артелей, а также на аффинажных заводах и предприятиях, извлекающих золото из руды и отходов.
       Побывал я и в таком хранилище, и на шлихо-доводочном пункте. О том, что находишься в святая святых золотопромышленного производства, напоминает только оборудование. Но и оно поражает своим примитивизмом — основной расчет все же на человеческие руки.
       Прямо посреди всего этого бабы (мужчин тут практически нет) пьют чай. Я с ними. Чуть было не запустил руку не в пакет с плюшками, а с золотом — с виду такой же, только более плотный.
       — Смотри, не откуси, с золотыми зубами девушки любить не будут,— засмеялись кругом.
       В общем, тут тоже полагаются только на взаимный контроль. Поэтому неудивительно, что и на режимных предприятиях у хищений огромный масштаб. Наиболее известен случай с Приокским аффинажным заводом (Рязанская область), производящим сверхчистое промышленное золото. Только доказанный следствием объем хищений превысил 100 кг.
       Золотые полуфабрикаты, как правило, доводят до кондиции в домашних условиях. Парадоксально, но кустарное обогащение в некоторых случаях даже эффективнее промышленного, поскольку кустари не гнушаются методами, которые в промышленности из-за их вредности не применяют. Например, нелегалы успешно извлекают из концентратов золотую пыль и мельчайшие крупицы золота. А на предприятиях этого не могут — потому что при этом применяется ртуть.
       
       Легальные золотодобытчики, "хищники" и расхитители — это главные поставщики теневого золота. У них его скупают посредники, которые, собственно, и есть главные организаторы рынка черного золота.
       Пожалуй, мало кто удивится, если я скажу, что это в основном кавказцы.
       История кавказского "золотого синдиката" восходит к сталинским временам, временам ГУЛага и депортаций. В те годы немалая часть чеченцев и ингушей была депортирована в районы Колымы и Индигирки, которые по сей день остаются главными золотодобывающими регионами страны.
       Несколько семей, преимущественно ингушских, осели в поселке Сусуман Магаданской области. А возникшая вокруг них кавказская община со временем стала центром нелегального оборота золота.
       Работали ингуши с выдумкой. В конце 60-х им удалось наладить абсолютно уникальную схему вывоза золота из района бассейна Индигирки. Задача была сложной, ведь надо было переправлять солидные партии металла из закрытого района.
       Выход был найден: не досматривались запаянные цинковые гробы, в которых родственники отправляли умерших на большую землю. Укомплектовав своими людьми районные органы собеса, теневики стали переправлять золото на материк в гробах.
       Когда афера была раскрыта, компетентные органы золотодобывающих районов получили негласную инструкцию под любыми предлогами не допускать к работе на золотых приисках и в артелях лиц кавказских национальностей, а уже работавших стали всеми правдами и неправдами вытеснять.
       Это на время подкосило семейный бизнес, но не сломало его — процветает он и поныне. Способствуют тому несколько обстоятельств.
       Во-первых, кавказцы обладают своего рода базой данных по месторождениям. 40-50-е годы стали для них периодом первоначального накопления информации: они по крупицам собирали у заключенных любые сведения о золотоносных участках. Особую ценность представляли сообщения об остатках золота на отработанных месторождениях. Так что уже в конце 50-х золотые теневики имели нечто вроде собственного банка геологической информации.
       Второй важный момент — в том, что кавказцы добывают и переправляют золото чужими руками. Нелегальные разработки ведут так называемые "муравьи" — желающие подзаработать, которых ингуши нанимают на месте или в других районах страны. Их доставляют в район добычи и снабжают всем необходимым. И даже если "муравьи" взяты с поличным, организаторы золотодобычи остаются недосягаемыми для правоохранительных органов. Да и, по разным неофициальным свидетельствам, влияние кавказцев в некоторых районах Магаданской области столь велико, что местные правоохранительные органы просто бессильны.
       Стоит отметить и своеобразную честность кавказцев: они всегда выполняют свои обязательства перед теми, кто поставляет им золото, а мошенника из их среды ждет суровое наказание. В основе всего этого, конечно, не высокая мораль, а элементарный расчет: обман подрывает доверие к ингушам, а значит, может пострадать бизнес.
       Кавказцы — это еще не все. Как признавались мне старатели, даже на Дальнем Востоке, в регионе традиционно ингушском, появились "другие серьезные люди", которые работают с золотом и которых сами ингуши даже побаиваются. А главными организаторами хищений на Приокском заводе стали выходцы из Европы, в основном из Литвы.
       Часть золота (оценки различны: от нескольких десятков до сотен килограммов) проходит мимо крупных теневых структур. Так на улицах российских городов появляются торговцы внушительными золотыми слитками.
       
       Живучесть теневого золотого рынка объясняется, конечно, не выдающимися личными качествами кавказцев или других его воротил, а исключительно экономическими причинами.
       Средняя цена нелегальной скупки золотого песка — $5-6 за грамм. Самородки ценятся дороже даже при равной с песком чистоте, а аффинированное золото теневики могут брать даже по $8.
       На первый взгляд, легальные скупщики предлагают больше. Гохран покупает по цене Лондонского рынка (сегодня это примерно $9 за грамм) минус 1%, примерно такую же цену дает Комдрагмет Якутии. ЦБ снижает лондонскую ставку на 1,5%, комбанки — на 3-8%.
       Однако добытое и проданное легально золото обходится гораздо дороже из-за налогов. Издержки на платежи государству составляют 37% от себестоимости добычи; налоги съедают и часть прибыли. И если вычесть их из официальной цены, то выйдет, что продавать на черном рынке выгоднее. При этом крупные легальные покупатели предпочитают иметь дело с юрлицами. У вольноприносителей же они покупают золото где-то по 35-40 тысяч рублей за грамм. С учетом налогов получается та же картина: налево продавать выгоднее. Кроме того, государство платит с большим опозданием, а теневые скупщики сразу и наличными.
В результате теневой рынок не только сохраняет свои позиции, но и набирает обороты.
       
       В советские времена, по неофициальным оценкам, ежегодно "утекало" не более 1 тонны золота. Теперь же, по оценкам Минфина, теневой оборот золота составляет не меньше 12 тонн в год. Министр внутренних дел Анатолий Куликов еще более радикален: по его оценке, объем черного рынка составляет примерно 30 тонн. (Если учесть эти цифры, то выходит, что золотодобыча в России как минимум на прежнем уровне, а то и возросла.)
       
       Дальнейшие пути черного золота могут быть разными. Но в основном оно перерабатывается в ювелирные изделия. Это выгоднее: грамм золота можно в лучшем случае продать за 60 тысяч рублей, а его цена в ювелирном изделии — уже около 150 тысяч. Затраты же на ювелирную обработку значительно меньше. Да и легализовать ювелирное золото в отличие от золота в слитках значительно проще.
       Для переработки черное золото обычно вывозят за границу — в Китай, Турцию, Индию или Италию. Конечно, можно лить кольца и броши и в России, но в отечественной ювелирной промышленности столь высокие налоги, что выгоднее ввозить драгоценности из-за рубежа — даже несмотря на высокую пошлину. А можно и пошлины не платить, то есть везти контрабандой. Статистика подтверждает, что оба пути одинаково популярны: нелегально ввозится столько же, сколько и легально — около 4 тонн.
       Конечно, бывают и другие случаи использования черного золота.
       — Один мой знакомый, герой Советского Союза, побывал в гостях у Дудаева,— рассказал мне бывший глава Роскомдрагмета Евгений Бычков.— Так тот открыл сейф и вывалил оттуда кучу огромных золотых самородков. Вот, говорит, это из нашего золотого запаса. А ведь Чечня, как известно, ни грамма золота не добывает.
       ...Пойманную тридцать лет назад на Индигирке группу ингушей возглавляла женщина по кличке Царица Тамара. На суде на вопрос, зачем им золото, она ответила, что Ингушетия должна иметь свой золотой запас.
       Похоже, ингуши и их ближайшие родственники чеченцы ее мечту осуществили.
       
       СЕРГЕЙ БЕРЕГОВОЙ
       

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...