Что бы ни обещал Владимиру Путину Джеймс Вулфенсон, его визит в Москву не мог помочь российскому правительству свести концы с концами в I квартале 2000 года. Мировой банк просто не может дать России много денег, даже если очень захочет.
В декабре 1999 года совет директоров Мирового банка одобрил стратегию содействия России на 2000-2001 годы — основополагающий документ, который задает рамки диалога между российскими властями и чиновниками банка. Лейтмотив стратегии: МБРР продолжит оказывать России определенную поддержку, но для этого российским властям нужно как следует приналечь на структурные реформы. Ъ удалось ознакомиться с текстом документа, от обнародования которого правительство России до сих пор под различными предлогами уклонялось.
Прогноз Мирового банка
Экономические перспективы России эксперты МБРР оценивают без энтузиазма. Согласно наиболее реалистичному, по их мнению, прогнозу, в 2000-2002 годах российская экономика будет расти всего по 0,5-1% в год. Объем золотовалютных резервов в ближайшие два года будет колебаться вокруг отметки $11 млрд и только в 2002 году может достичь $13,7 млрд. Первичный профицит бюджета в текущем году едва ли превысит 2,8% ВВП (вместо запланированных 3,2%). Несмотря на положительное сальдо счета текущих операций, активное сальдо внешней торговли будет сокращаться, что повлечет за собой снижение внешнего спроса, оживление которого способствовало росту экономики в 1999 году. Отток капитала из страны продолжится, а значит, общий платежный баланс будет "весьма напряженным даже при условии сохранения высоких мировых цен на нефть и газ, а также получения отсрочки по обслуживанию долга перед Лондонским и Парижским клубами кредиторов". А предвыборное топтание на месте способно еще больше ослабить экономику России, которой при неблагоприятном стечении обстоятельств уже в 2001 году придется возобновить платежи по долгам СССР.
Требования Мирового банка
Учитывая все вышесказанное, вполне понятно нежелание Мирового банка выступать в качестве "заимодавца последней инстанции", в шкуре которого он уже побывал накануне краха российских финансовых рынков в августе 1998 года. "Банк должен воздерживаться от любого рассмотрения возможности экстренной поддержки платежного баланса, потому что это может неприемлемо ослабить потенциал нашего содействия более долгосрочным реформам" — такая витиеватая формулировка означает, что тушить финансовые пожары в России МБРР больше не собирается. Заметим, что этот принцип пока неукоснительно реализуется на практике, о чем свидетельствует твердое нежелание МБРР выделять России новый транш на структурную перестройку экономики (SAL-3), невзирая на заклинания властей об успехах в области макроэкономики и наивные надежды отечественных чиновников сыграть на противоречиях МБРР и МВФ.
Следует заметить, что после отставки в конце прошлого года главного экономиста Мирового банка и неутомимого критика "вашингтонского консенсуса" Джозефа Стиглица нелепо говорить о сколько-нибудь существенных идейных расхождениях между МВФ и МБРР. Поборника "китайской модели" Стиглица откровенно недолюбливали не только в МВФ и американском минфине; доставалось ему и от своего непосредственного начальника Вулфенсона, который, если верить источникам в МБРР, расстался с "другом Джо" с огромным облегчением.
В Мировом банке убеждены, что предыдущие займы, выданные России на структурные преобразования, оказались "недостаточно эффективны", а проще говоря, вместо финансирования реформ были направлены на латание дыр и в итоге проедены. Отсюда и скрупулезнейшая сверка обязательств российского правительства с его реальными действиями, и отказ пересматривать программу SAL-3, хотя у Виктора Христенко уже созрела мысль об очередной реструктуризации этого займа ввиду "изменившихся обстоятельств". Позиция Христенко выглядит весьма странно: ему отлично известен новый, более формальный подход МБРР к России, так что, заявляя о политической подоплеке "заморозков" в отношениях с МБРР и МВФ, он работает на публику, которая готова поверить и не таким страшилкам о коварном Западе.
Усталость МБРР от российских фокусов проявилась и в том, что теперь цель банка — не расширение операций в России, как это было в 1997-1998 годах, а стремление выжать "максимальный эффект из существующего портфеля проектов" и "более эффективно утвердиться на позиции долгосрочного содействия России". На практике это означает, что в ближайшие два года банк будет стремиться уменьшить число новых российских проектов, а уже одобренные финансировать мелкими порциями.
Сумма инвестиционных займов и гарантий, которые МБРР готов предоставлять России в 2000-2001 финансовых годах, не превысит $600 млн в год — и это при том, что в докризисном 1997 году банк выделил нашей стране целых $2,7 млрд. Впрочем, и эти $600 млн — предел, подобраться к которому будет очень трудно. В стратегии описаны четыре сценария взаимодействия России с МБРР. Однако даже минимальная активность банка (до $150 млн инвестиционных займов в год) станет возможной лишь после того, как доля удовлетворительных проектов в российском портфеле банка повысится с позорных 45% в ноябре 1999 года до 70% в январе 2000-го и 85% в конце 2001-го. К тому же властям придется серьезно поработать с государственными финансами и для начала провести аудит внебюджетных фондов и приступить к переводу бюджета Минобороны на казначейское исполнение.
Цена вопроса вырастет до $300 млн в год, если вдобавок к вышеперечисленным достижениям правительству России удастся поддерживать макроэкономическую стабильность и сдвинуть наконец "замершие" структурные реформы, под которые МБРР согласился выдать России SAL-3. Два следующих рубежа (до $450 млн и до $600 млн) будут преодолены лишь после таких подвигов, как выделение транспортной составляющей из "Газпрома", проведение полноценного аудита Сбербанка (в МБРР его рассматривают как первый шаг на пути к демонополизации розничного банкинга) и ликвидация Дорожного фонда.
На карманные расходы
Новых займов на структурные реформы (помимо SAL-3, второго угольного займа и займа на реформирование социальной сферы) МБРР нам в ближайшие два года не даст. В лучшем случае Россия может рассчитывать на то, что в 2001 году совет директоров банка согласится принять очередную программу поддержки структурных преобразований, которая "потянет" еще на $1 млрд. Но "обещать — не значит жениться", и российским переговорщикам это известно лучше, чем кому бы то ни было.
Впрочем, и $600 млн в год — хорошие деньги. Говорят, именно поэтому в последние недели лексикон Михаила Касьянова пополнился новой фразой. Теперь первый вице-премьер то и дело украшает свою речь словосочетанием "структурные реформы".
ИЛЬЯ Ъ-ОЛЕЙНИКОВ