"Барабаны на плотине", новую работу знаменитой Арианы Мнушкиной, и публика, и критика ожидали не без скепсиса. Эпоха триумфов Театра Солнца осталась позади, работы последних лет многим казались излишне политизированными. На спектакле побывал корреспондент Ъ АЛЕКСЕЙ Ъ-МОКРОУСОВ.
На окраине Парижа, в Венсенском лесу, раскинулся городок Cartoucherie, раньше служивший военной фабрикой, а ныне состоящий из одних лишь театров. Самый известный из них — Theatre du Soleil, Театр Солнца, руководимый Мнушкиной. Последние ее работы многим казались не столь блестящими, как шедевры 70-х, вошедшие во все учебники. Вот и москвичи спокойно приняли спектакль Мнушкиной "И тогда ночи стали бессонными", показанный летом 1998-го на Чеховском фестивале.
Но "Барабаны на плотине" идут сегодня при переполненных залах, многие согласны в течение почти четырех часов сидеть на ступеньках. Впустить в зал пытаются даже тех, кто заявился в Венсенский лес наудачу, без предварительного заказа билетов. Мнушкина сама занимается выписыванием входных таким отчаянным посетителям, зато в минуты ожидания своей судьбы безбилетникам милостиво предлагают бесплатный кофе.
Вероятно, спектакли Мнушкиной надо смотреть именно у нее в театре, посещение которого само по себе — событие. Чувство общности охватывает по выходе из метро: сначала ты ждешь вместе с другими зрителями специальный автобус, потом едешь с ними в Cartoucherie, а потом идешь лужком к огромному ангару, расписанному изнутри тысячами красных фигурок сидящих будд.
Вся "кухня" театра, его изнанка, доступна взгляду постороннего. Костюмерная и бутафорская просматриваются с лестницы, а в гримерные можно заглянуть сквозь специальные дырки в холсте. Впрочем, режиссер не любит не только кулисы, но и культурные границы. Как и Питера Брука и других кумиров 1968-го, Мнушкину всю жизнь тянет к Востоку. Когда-то она поставила "Ричарда II" в стиле японского театра, а в работе над "Как вам это понравится" вдохновлялась древнеиндийскими традициями и персидскими миниатюрами. "Барабаны на плотине" поставлены в китайском духе и на китайский сюжет. Автор пьесы, правда, француженка. Элен Сиксу стала культовым автором еще в 1969-м, когда первый же ее роман был удостоен престижной премии Медичи. Она знаменита своим "правильным феминизмом" — более осмысленным и менее радикальным, нежели массово-вульгарная разновидность этого движения. С Мнушкиной Сиксу работает уже не впервые, но только в этот раз по-настоящему успешно. "Барабаны" написаны "в духе древней пьесы для марионеток, исполняемой актерами", что на практике выливается в черные тени-"кукловодов", движущиеся за каждым из актеров. Они символизируют силы судьбы, которые движут каждым из персонажей, побуждая его выполнять предначертанный долг.
Чтобы лучше пропитаться восточным колоритом, вся труппа на шесть недель отправилась перед репетициями в Юго-Восточную Азию. Получив одинаковую сумму денег, актеры ездили по Японии и Китаю, Вьетнаму и Корею, изучали пластику и танец тамошних народов, а наблюдениями делились друг с другом при помощи e-mail`ов. Результатом стала завораживающая история про любовь и смерть, клятвопреступление и предательство. Фабула строится вокруг спасения города от катастрофического затопления, ради чего могущественные властители хотят взорвать плотину. Но от этого погибнут десятки тысяч крестьян. Крестьяне тоже хотят жить и вступают в борьбу с городской знатью, которая увенчивается их победой. Хотя на самом деле все заканчивается смертоубийственной сценой в озере, в итоге проступающем сквозь колышащийся помост.
Кровавая драма плавающих в воде кукольных тел (в финале появляются настоящие марионетки) разворачивается под выворачивающую душу музыку. Она звучит непрерывно на протяжении всего действия, и непонятно, что чему следует — то ли пластика актеров продолжает звуки, то ли мелодия рождается из вибрации человеческих тел. Музыка, как всегда у Мнушкиной, живая (на перкуссиях играет знаменитый Жан-Жак Леметр), а декорации, опадающие шелковые задники, сами по себе составляют драматургическое действо. Тотальность театра продолжается и в антракте, когда можно попробовать макарон от тетушки Ли, торгующей ими по ходу пьесы и на сцене. Макароны оказываются холодными и острыми, зато вода к ним бесплатна. Антиимпериалистический дух режиссера сказывается и на ценах буфета: кофе здесь стоит 5 франков, а кока-кола — 50.
"Гениально", "Наконец-то прежняя Мнушкина!", "Второе дыхание мастера" — только в превосходных степенях пишут европейские газеты о "Барабанах на плотине". А ведь еще недавно кто-то торопился объявить ее живой историей театра — историей, от которой не ждут ничего нового. В отличие от предыдущего спектакля Мнушкиной нынешний вряд ли покажут в Москве: в частных беседах режиссер не скрывает своего отношения к чеченской войне и отказывается из-за этого ехать в Россию. В том, что она останется верна своему слову, сомнений нет: в 1979-м Мнушкина уже заявила о своем отказе играть в "коммунистических" странах и слово свое сдержала.
АЛЕКСЕЙ Ъ-МОКРОУСОВ