Ровно 75 лет назад вышел в свет первый номер "Нового мира". С тех пор на протяжении всех советских десятилетий это издание неизменно считалось "главным журналом" страны. Последние, бесцензурные годы поколебали тиражи и читательскую популярность "Нового мира", но никак не его репутацию.
Перечислить знаменитых авторов и выдающиеся тексты, опубликованные в "Новом мире", нет никакой возможности: понадобилось бы списать из "Краткой литературной энциклопедии" все, касающееся советского периода. От Алексея Толстого до Солженицына, от Платонова до Трифонова. При том что издание — никуда не денешься — аккуратно колебалось вместе с линией партии, "Новому миру" удалось стать престижным, качественным изданием и сохраниться в таком качестве. Откровенного дерьма там не публиковали даже в худшие годы.
Звездный взлет "Нового мира" пришелся на хрущевскую оттепель и связан в первую очередь с публикацией "Одного дня Ивана Денисовича". Ни дальнейшие гонения, которым подверглась редакция, ни бесконечная череда цензурных и конъюнктурных уступок не изгладили из благодарной памяти советского интеллигента воспоминаний о легендарном "глотке свободы". Большевистский режим, разумеется, разложился бы и сам собой, но "Новый мир" вместе с диссидентами и западными радиостанциями существенно поспособствовал восстановлению свободомыслия в нашей стране.
При том, разумеется, это был журнал все-таки сугубо советский и конформистский. И в начале девяностых годов, помимо более или менее успешно преодоленных технических проблем, "Новый мир" столкнулся и с эстетическим вызовом. Лет пять назад казалось, что реалистически-благонамеренная, социально-ориентированная литература "больших идей", которой "Новый мир" всегда отдавал предпочтение, совершенно изжила себя. По мере того как иллюзии быстрого построения капитализма рассеивались, выяснилось, что постсоветский литературный авангард подрасшатал мейнстрим, однако не сумел занять его место. В "Новом мире" (да и в других журналах) появились совсем молодые (лет тридцати-сорока) авторы, умеющие сочинять так, как писали в шестидесятые. "Новый мир", дотоле делавший ставку на своего многолетнего и верного, но неумолимо стареющего читателя, воспрянул.
Новому, вестернизированному российскому среднему классу, вроде бы нечего искать в этом издании. Слишком оно раздумчиво, слишком старомодно. Да и недоступно: купить "Новый мир" невозможно, надо выписывать. Но те самые "провинциальные библиотекарши", которых Сэлинджер когда-то объявил идеальными читателями, по-прежнему любят "Новый мир" и слыхом не слыхивали о "Плейбоях" да "ОМах". Глупо рассуждать о том, кого на свете больше — яппи или интеллигентных аутсайдеров, и кто из них главней. Известно же, как легко перетечь в России из одной категории в другую. Для "Нового мира", нашего семидесятипятилетнего арбитра хорошего вкуса, это означает недурную перспективу. Свои пятнадцать-двадцать тысяч читателей журнал-дедушка находит и, наверное, будет находить — еще лет семьдесят пять уж точно.
МИХАИЛ Ъ-НОВИКОВ