Лицевой счет

"Европа законом закрепила свой страх перед мусульманами", — утверждает пакистанская пресса

Представители движения "Талибан" уже грозят Бельгии терактами. Вряд ли это было целью христианских радикалов, затеявших войну с паранджой, но утешить их может тот факт, что "бельгийский прецедент" подстегнет яростные споры и в исламском мире. Ведь дискуссия на тему, как должен выглядеть настоящий мусульманин за рубежом, лишь продолжение давней дискуссии, о том, каким должен быть мусульманин в век глобализации и интернета. И споры об этом в исламском обществе не менее острые, чем в европейских парламентах.

В мусульманских странах обвиняют Старый Свет в нетерпимости. Европейцы отвечают тем же: мол, попробуй немка или испанка выйти на улицу в Тегеране так, как привыкла дома ходить! Действительно, терпимостью законодательство многих мусульманских стран не отличается. В той же Саудовской Аравии за употребление спиртного, за гомосексуализм, секс вне брака, которые в Европе грехами давно не считаются, положены очень строгие наказания. Например, за секс вне брака предписана порка. Выпороть могут и за пользование в стенах школы мобильником со встроенной фотокамерой. Еще часто запрещают спиртное, хотя к курению анаши относятся куда лояльнее. А вот требования к женской одежде в ряде исламских стран строже предписаний любого воинского устава.

Например, в Иране, который до победы исламской революции в 1979-м был вполне светской страной, аятоллы сразу после революцию приняли фетву, предписывающую глухую чадру, закрывающую все тело и руки. Но работать, да и просто жить в современном городе в такой одежде оказалось невозможно, и появился современный вариант: косынка на волосы, свободные брюки-шаровары и длинный то ли халат, то ли жакет. Эта иранская "революционная мода" распространилась и на другие страны, вплоть до постсоветской Средней Азии.

Особое внимание дамским нарядам уделяли афганские талибы, предписавшие глухие бурки всем женщинам. Для села этой новостью не было, а вот для городов — да. Помню, как в конце 1990-х группа женщин прилетела из афганского Мазари-Шарифа в иранский Мешхед: едва выйдя из самолета, они с облегчением стянули бурки, под которыми оказались иранские наряды. Очевидно, на фоне бурок эта одежда казалась им совсем не обременительной.

Острые споры по поводу одежды бушуют и в Пакистане — стране, попавшей в центр противостояния умеренного и радикального ислама: за пару лет от терактов здесь погибли 3 тысячи человек. Традиционалисты воюют за то, чтобы запретить все неисламское. Оно в принципе и запрещено еще в 1970-е, но это не значит, что выпить, например, невозможно. Мой первый опыт официального употребления спиртного в Пакистане имел место в дорогой гостинице в Карачи, которая в рекламном буклете сообщала, что в ее стенах иностранцам сей грех разрешается. Мы с женой и заказали два джин-тоника.

Сначала к нам в номер пришел человек, который убедился, что мы действительно иностранцы, а пакистанцев в номере нет. Затем другой — сделать ксероксы паспортов. Еще через час, наконец, запыхавшийся официант принес два теплых от жары стакана с маслянистым пакистанским джином жуткого качества. Тоник мы добавили сами.

Самое поразительное, что при всех запретах спиртное в Пакистане производится — завод построили еще англичане. Правда, его сотрудники хором уверяют журналистов, что "ненавидят" свою продукцию, но вид иных работников позволяет думать, что это не совсем так. Есть спрос — есть и предложение. На черном рынке спиртное можно купить без бюрократических процедур. Как и попасть в заведение, где наливают (пустят вас, правда, если знают в лицо, а пиво или вино принесут в каком-нибудь чайнике). Печально известный отель "Мариотт" в Исламабаде — взрыв заминированного авто разнес его в 2008-м — впервые атаковали на год раньше, но очень странно. Смертник зачем-то подошел к боковому входу, крикнул "Аллах акбар!" и взорвался. Погибли два человека, но никто не мог понять: почему террорист вошел в отель сбоку, где мало людей? Думаю, могу предложить версию: рядом с этим входом была дверь, через которую на вынос продавали спиртное (автор сам не раз отоваривался). Ее и взрывали.

Пакистан никогда не был закрытой страной. В Великобритании, и не только в ней, есть пакистанские общины. На Западе опасаются, что через них-то распространяется исламизм. Но нужно иметь в виду, что влияние идет в обе стороны. При этом Пакистан — страна, где большая часть населения моложе 30 лет. Так что противостояние радикалов с прозападниками перерастает и в противостояние мод — года четыре назад, когда страну еще не накрыла волна терактов, местные рок-команды собирали в Исламабаде толпы, вполне сопоставимые с теми, которые собирали муллы где-нибудь в Свате с требованием все это запретить. Сейчас, когда та же молодежь слушает рок по квартирам, радикалы воюют с новым "греховным сборищем" — традиционной Неделей моды в Лахоре.

Словом, женская мода давно стала "баррикадой" и в Пакистане, где большинство женщин носит шальвар-камис: брюки и блузу с шалью-дупатой. Эти очень удобная одежда для местного климата, такие костюмы бывают и яркими, и приталенными, и на бретельках, их носят и с джинсами, и еще по-всякому. Не сильно задумываясь при этом, что участвуют в битве цивилизаций.