От заката до запрета

Фильм Уильяма Уэллмэна можно использовать в игре "Угадай-ка": ну-ка, кто узнает на экране Кларка Гейбла? Я будущего Рэтта Батлера из "Унесенных ветром" не узнал, и дело вовсе не в том, что мало кому известный Гейбл еще не отпустил легендарные фатовские усики. Просто, не ведая, что ему суждено быть романтическим героем, Гейбл сыграл в "Ночной сиделке" воплощенное зло. Его коротко стриженный и гладко выбритый Ник выглядит натуральным эсэсовцем, хотя обряжен всего лишь в шоферскую униформу: черные лакированные сапоги, черные галифе, черная рубашка. Первоначально предполагалось, что Ника сыграет главный экранный "враг общества" Джеймс Кэгни, но он уже выходил в звезды первого ряда, и играть шофера было ниже его достоинства. И слава богу: у Кэгни слишком характерная злодейская внешность, подтянутая красота Гейбла делает его персонажа гораздо более зловещим, чем сплюснутое лицо Кэгни. Ник — единственный, кто контролирует им же сотворенный хаос оргии в шикарном особняке, хозяйку которого, свою любовницу, он целенаправленно спаивает. Отправляет в нокаут пристающего к сиделке Лоре (Барбара Стэнуик) хлыща, хлещет по лицу саму непонятливую Лору, принимает у бутлегера Морти (Бен Лион) чемоданчик с очередной порцией запрещенного виски и следит за тем, чтобы дети его любовницы медленно угасали, расчищая ему дорогу к мамашиному состоянию. Одним словом, делает все, что не велит делать цензурный кодекс сенатора Уильяма Хейса, уже составленный этим фашиствующим пуританином, но еще не вступивший в действие. Посмотрев "Ночную сиделку", понимаешь, сколько же вреда принес, как выхолостил Голливуд этот кодекс, действовавший аж до 1966 года. Да, наверное, Уэллмэн выполнял своего рода социальный заказ, снимал как бы фильм об ужасах пьянства, но снял на самом деле злой памфлет, где танцующие на заплетающихся ногах великосветские алкаши кажутся сошедшими с антибуржуазных карикатур художников-экспрессионистов. Кодекс Хейса строго-настрого запретит вызывать зрительские симпатии к тем, кто преступает закон. Самый же симпатичный, живой, не тронутый, несмотря на свою профессию рэкетира и бутлегера, всеобщим тленом персонаж фильма — Морти, приходящий на выручку Лоре, когда, кажется, никто уже не может ей помочь. Благодарный Лоре, заделавшей ему в больничном приемном покое пулевую дырку на плече и не сдавшей в полицию, этот балабол — единственный, кто укротит Ника, пригрозив ему "пистолетом", за который выдает угрожающе оттопыривающие карман пальцы. В любой ситуации неунывающий Морти упоминает, что знает "пару парней", которые решат все проблемы, и эта присказка отыграна в финале самым циничным и смешным способом. Хейс наложит табу на любые "извращения", да что там извращения, даже супругов нельзя будет показывать на экране в одной постели. А между Лорой и ее коллегой Мэлони (Джоэн Блонделл) с первой же их встречи складываются совершенно недвусмысленные отношения: девушки и целуются, и спят вместе, когда шутник ординатор подложит в постель Лоры скелет, и снимают друг с друга чулки. Хейс изгонит с экрана любые намеки на жестокость по отношению к детям, а основная интрига "Ночной сиделки" вертится как раз вокруг заговора с целью умерщвления детей. В Голливуде декаденты в общем-то не водились, но Уэллмэн снял самое что ни на есть декадентское кино, которое черный юмор и переходящий грань хорошего вкуса гротеск превращают в незаконный и причудливый НЛО.